В медсанбате ему ампутировали ногу, но опоздали. Парень скончался от обильной кровопотери. Его похоронили в лесу. Долбили кирками застывшую землю, установили табличку, на которой царапали данные бойца.
Подчинённые капитана Губарева заняли оборону на шоссе, рыли окопы, ходы сообщений, укрытия для орудий. Артиллерию установили вдоль дороги, тщательно замаскировали. По примерным оценкам противник находился в десяти километрах и игнорировать шоссе не мог. Не так уж много в России дорог пригодных для нормального передвижения.
Люди Шубина лесом выдвинулись вперёд, вышли к деревне Глинки. Противник сюда ещё не добрался. Сержант Лазаренко высказал предположение, что противник и не появится нанесёт удар в другом месте. Это было маловероятно, но беспокойство возникло.
Взвод был хорошо экипирован. Бойцам выдали тёплые носки, валенки, под маскхалатами были фуфайки тёплые кальсоны, по два комплекта нательного белья. Люди теперь могли часами лежать в снегу без движения.
Разведчики затаились на опушке, глядя на сгоревшую деревню.
Это был скорее хутор дворов в восемь. Некоторые строения выгорели не полностью, сохранились даже крыши. Но люди там не жили и живность отсутствовала. Из леса просматривалась дорога за деревней. Она вливалась в шоссе. Дальше замёрзшая речка. Панорама предстала во всей красе. Понятно почему майор Фёдоров отправил сюда разведку. И лес за спиной служил неплохим укрытием. В такие чаще с изобилием бурелома и валежника немцы не сунутся.
Нарастал гул и становилось неуютно. Такое ощущение, что он проистекал из двух мест одновременно.
Так могла гудеть только тяжёлая бронетехника.
– Не угадал, сержант, – Глеб укоризненно покосился на Лазаренко.
Тот сделал неопределенный жест – со всеми, дескать, случается. Он тоже вытянул шею, слушал.
– Товарищ лейтенант, они по шоссе идут, с севера. Шоссе справа за лесополосой, его отсюда видно. А ещё оттуда движутся, – сержант показал налево.
За деревней виднелся край лесного массива. За ним, через поле, пролегла просёлочная дорога.
Она змеилось вдоль Глинок, огибала пару перелесок и вливалась в Дмитровское шоссе.
– С двух сторон идут, – глухо пробормотал в спину Гулыгин. – На шоссе встретятся, устроят нашим «весёлую жизнь».
– Товарищ лейтенант, вам не кажется, что их что-то много идёт? Не устоит Губарев.
– Губарев не устоит…
Этот печальный факт никто не оспаривал. Главное, чтобы у стояли те, кто за ним. Шубин напрягся, поедая глазами дальний лес. Закряхтел за деревом здоровяк Лапштарь.
