Морозов. Книга 6 [СИ]

— И как ребенок мог стать той странной штукой? — нервно осведомился Сергей.

— Говорят, что дитенка клевали вороны, а недоеденное унесли в свои гнезда и там же скормили воронятам, — неожиданно подал голос Щербатый. — И все они в ту же ночь погибли, от той гадости, которой ребеночек был отравлен.

— Какой ужас, — вздохнула Алина.

— И все их гнезда наполнились мертвыми птицами. Но девка та, раз за разом все ходила к лесу и просила о костях. Она сошла с ума и оттого слова ее стали понятны тем, кто хочет слышать проклятья и молитвы.

Ее услышали и гнезда собрались в один большой комок и покатились к кромке леса. Но забрать кости мать не захотела.

— Почему? — с болезненным любопытством поинтересовался Суворов.

— Она поверила, что перед ней что-то живое. Или решила проверить, — пожал плечами Пронька. — Но она пошла к гнездовью. И оно приняло мать. Внутрь себя.

— Сожрало? — уточнила Алина.

— Мать сама захотела стать с ним одним целым. Говорят, что именно так гнездовье-вороновье и стало хищным. Оно собирает себе семью, забирая кости, перья…

Я услышал странный звук и тотчас насторожился.

Повернул голову в сторону, откуда мы пришли. Тропа виднелась на сотню метров, и она была пуста. Мне померещилось, что в ветвях что-то мелькнуло, но присмотревшись, я не увидел ничего подозрительного.

Однако, не только я, но и Леньки тоже что-то заметили. Они всполошились. Переглянулись и, не говоря ни слова, осторожно направились к противоположному краю поляны.

— Куда-то торопимся? — я ухватил Щербатого за воротник.

Он раззявил рот, но не мог произнести ни слова. То ли от страха, то ли потому, что его язык раздваивался и вновь становился обычным человеческим. Человеком этот Ленька точно не был. Но очевидно сам этого не понимал.

— Наф уйфти нафдо, — прошмякал он наконец и жалобно заскулил. — Пуфтиии…

Остальные Леньки замерли рядом и тревожно смотрели в одну точку за моей спиной.

— Всем приготовиться, — твердо приказал я. — Мы тут не одни.

Я понял, что прав, когда проводники схватись за руки и принялись что-то бормотать.

Щербатый потянулся к товарищам, и его пальцы удлинились. Выругавшись, я выпустил из ладони тонкой лентой тьму и словно веревкой связал ею всех четырех парней. Не хватало еще, чтобы они сбежали. Вот только те и не думали о побеге. Леньки прижались друг к другу, обнявшись и продолжали бубнить что-то в унисон.

— Что происходит? — Шереметьев выхватил длинные парные клинки.

Остальные также обнажили оружие и встали спина к спине.