Морской волк

Коней мы расположили на дальнем склоне холма, а сами устроились на том, к которому вел прямой отрезок дороги. Аркебузир приготовил свое шумное и неточное приспособление, которое мой язык не поворачивался назвать оружием, арбалетчик — арбалет, лучники — луки, а я — и винтовку, и лук. Кутильер с моим копьем и пикинер должны были прикрывать нас, если враг прорвется через кусты.

— Стрелять первым буду я и в того, кого сочту достойной добычей. Вы добиваете остальных. В лошадей не стрелять, они денег стоят, — предупредил я своих подчиненных, изображая жадного наемника.

 — Надеюсь, вам все равно, на ком поживиться?

Молчание — знак согласия.

Само собой, добыча меня интересовала мало. Я надеялся, что Карл, герцог Бургундский, если не погибнет в бою и не попадет в плен, поскачет по этой дороге. Один удачный выстрел из винтовки — и я получу больше, чем можно снять с сотни трупов отважных рыцарей. Бойцам моего копья знать это ни к чему, хотя Лорен Алюэль наверняка догадывается, зачем мы здесь.

Он парень сметливый.

Мимо холма группами и поодиночке скакали всадники и пробегали пехотинцы с косыми крестами бургундов на одежде. Нет ничего более похабного, чем удирающие солдаты. И более легкую добычу трудно найти. На дороге появились три английских лучника в плоских черных шляпах, напоминающих береты, красных стеганках до середины бедра, прошитых так, что образовались вертикальные валики, и черные шоссах, заправленных в низкие светло-коричневые сапоги. Из-за спин выглядывали длинные луки.

Колчан со стрелами был только у одного. Лучники постоянно оглядывались. Значит, погоня близко, следовательно, герцога Бургундского можно не ждать. Обидно, досадно, но ладно!

— Приготовились, — тихо приказал я своим бойцам.

Метрах в пятидесяти от холма английских лучников догнали семь лотарингских латников, на разноцветные сюрко которых нашиты белые простые кресты. На скакавшем впереди на вороном боевом коне, очень крупном, который стоит сотню экю, если не больше, был полный готический доспех, так называемый «белый», то есть не покрытый краской или тканью, на остальных — кирасы, дополненные наручами и поножами.

Я подождал, когда всадники расправятся с англичанами. Пусть мои бойцы порадуются. Не любили английских лучников в нашем войске. И не только за ночную стрельбу. Напившись, они вели себя очень непристойно. Хуже вели себя только пьяные немцы, которые получали не больше остальных, а потому подлежали прощению.