Московский полет

Тут эта женщина перехватила мой взгляд и сказала с Аниной усмешкой:

– Ты так смотришь, что я, пожалуй, накину дубленку. Все равно мне холодно…

И она отняла у меня свою дубленку, набросила ее на плечи и так, с дубленкой внакидку, прошла со мной в ресторан. Было начало восьмого, будний день, в «Пекине» было полно свободных мест, и в те годы в московских ресторанах еще не было проблем с продуктами. Мы заказали какие-то китайские салаты из водорослей, кальмара и утку по-пекински.

– И, если можно, мне шампанского, – попросила Аня.

Я посмотрел ей в глаза, она усмехнулась:

– Не бойся, я не стану буянить. Мне просто нужно чуть выпить, а то я тебя боюсь. Ты такой чужой…

Я заказал бутылку шампанского, Аня сказала:

– Не смотри на меня так, пожалуйста. Я поправлюсь. Просто я очень болела. Полгода.

– Ничего. Представляешь, ничего не нашли! Сказали: просто нервы. А у меня были жуткие боли в спине и груди.

– А сейчас все в порядке. Видишь, я сижу с тобой. А я сидеть не могла. Но лучше поговорим о тебе.

Как ты?

– Спасибо. Я в порядке.

– Это хорошо. Ты не представляешь, как я рада тебя видеть! Ты мой самый родной человечек! А после того, как ты спас нашего Филиппа…

– Нет, правда! Я очень болела. Я думала про тебя, про нас. А теперь я смотрю на тебя и выздоравливаю, честное слово!

Конечно, я не поверил ей. Я с детства считал себя если не уродом, то почти таковым. И твердо знал, что, глядя на меня, можно заболеть, а не выздороветь. Я усвоил это в семнадцать лет, в солнечном Баку, столице Азербайджана.

Там, как и в каждом советском городе, был у молодежи свой Бродвей. Когда-то, до революции, эта улица называлась Торговой, а потом – улицей Революции, улицей Победы, улицей Сталина и – после 1956 года – снова улицей Победы. Но какие бы таблички ни вешали на этой улице власти, люди называли ее только Торговой, никак иначе. И каждый вечер по этой улице шли в обе стороны два потока молодежи – восемь кварталов в одну сторону и столько же назад, по три-четыре часа подряд. Курили сигареты «Шипка», лузгали семечки, пили газированную воду, рассказывали анекдоты и флиртовали. При этом ребята ходили компаниями, как стаи, а девушки – рядами, держа друг друга под руку. Это называлось «прошвырнуться по Торговой».

И вот как-то вечером, в разгар выпускных школьных экзаменов, я шел по Торговой со своим близким школьным другом Вовкой Липковым. Вовка был выше меня ростом, шире в плечах и спокойней характером.