Сестру он прекрасно понимал: гуляя по Островному дворцу, сам всюду видел кровавые отпечатки лап. Аромат жасмина порой вызывал тошноту, а на красные гибискусы Глубин до конца жизни не взглянет.
Тем не менее Островной дворец поколениями служил надводной резиденцией королевской семье. Неужели он утрачен навеки?
Чуть впереди в коридор вышел черный дракон с подносом в лапе.
– Прошу прощения, – окликнула его Индиго, – мы ищем гостевые покои.
– Я вас провожу, – с поклоном ответил черный. – Сюда.
Следуя за провожатым, Глубин краешком глаза наблюдал за Индиго.
Ему не показалось: при посторонних она совершенно преображалась. Выпрямлялась, расправив плечи, и говорила более глубоким и властным голосом. Копье у нее в лапах начинало выглядеть именно оружием, а не посохом. Сразу становилось ясно: за Глуби́на Индиго готова убить. Как настоящий телохранитель.
С такой проще соблюдать дистанцию. «Индиго – страж, а не самый важный в моей жизни дракон».
– Мы на месте, – сообщил слуга, хвостом указывая на крупную черную дверь, которая почти ничем не отличалась от прочих.
– Гостевые покои для посланников морского племени.
– Благодарим, – сказал Глубин. – Э-э, а когда у вас завтрак?
Черный дракон насмешливо фыркнул:
– Около полудня. Ночные редко когда встают раньше, если только королева не просыпается спозаранку и не требует всех к себе. А так обычно мы бодрствуем всю ночь и ложимся с рассветом.
– Вот оно как. – Глуби́на передернуло от странностей незнакомого королевства.
Ночной дракон задержался ненадолго, оглядывая Глуби́на с головы до кончика хвоста и, видимо, ожидая какого-то чуда.
Разочарованный, он поклонился и поспешил прочь.
– Вот ведь чудно́е племя, – покачала головой Индиго.
За дверью начиналась темная прихожая. Монотонный храп возвещал о том, что Причал и Крылатик уже крепко спят. Индиго хмуро двинулась к ним, но Глубин остановил ее, выставив крыло.
– Не буди, – шепнул он. – Мы долго летели сюда.
– Они должны просыпаться, когда кто-то входит, – напомнила Индиго. – Например, кто-то, кто задумал тебя убить.
Это вообще-то их работа.
– Которую они уже ненавидят, – заметил Глубин, проходя во внутреннее помещение. – Отчитаем их в первую же ночь тут, и сделаем все только хуже.
Они скользнули в следующую комнату и закрыли дверь, чтобы не слышать храпа. Тут, где Глуби́ну и полагалось спать, слышно было только журчание фонтанчика в углу да шорох ветра с балкона. Вдоль стен горело несколько небольших свечей, и во тьме трепетало их рыжее пламя.
