Пусть заживет обыкновенной, счастливой жизнью.
– Мне пора спать, – вместо этого выдавил Глубин.
– Конечно. – Индиго снова приняла вид телохранителя. – Я лягу тут, у входа с балкона, чтобы никто не пробрался незамеченным.
– Хорошо, – согласился Глубин, разрываясь между облегчением – не хотелось спать одному в этой большой и незнакомой комнате – и злостью на себя. «Зачем разрешил Индиго остаться? Тебе безразлична ее судьба?»
Индиго свернулась калачиком у балконного проема. В лунном свете она превратилась в тихий и непроницаемый, как пучина, силуэт.
Глубин перенес к фонтану кучу сине-зеленых подушек и долго колошматил их, прежде чем наконец устроиться.
– Молодец, – сонно похвалила Индиго. – Больше эти подушки твою власть не оспорят.
Глубин подавил смешок. Нельзя, чтобы Индиго думала, будто все хорошо, будто они снова друзья, как прежде. Пусть остается, но сближаться с ней Глубин не будет.
«Нельзя, чтобы ночные поняли, как Индиго для меня важна, – дошло до него. – Иначе и она окажется в опасности».
Засыпая, он проворачивал в уме тревожные мысли: «Можно ли дружить с Мракокрадом? Чего от меня ждет королева Зоркость? А вдруг Причал и Крылатик шпионят за мной и Индиго для Жемчуг?
И что с нами теперь будет?»
Глава 18
Мракокрад
Ночь постепенно клонилась к утру, когда Мракокрад наконец вернулся домой. По пути он заскочил к Ясновидице, но ее родители сказали, что она улетела с Внимающей. Мракокрад испытал легкое раздражение и ревность.
Арктик и Люта уже спали.
По крайней мере, из-за двери их комнаты не доносилось голосов и мыслей. С приема они ушли еще прежде Мракокрада. Он тихонько прошел мимо комнаты сестры и отпер свою дверь.
Это время суток, когда птицы заводили трели, а небо приобретало серый цвет с оттенком пурпурного, Мракокраду не нравилось. Это значило, что пора готовиться ко сну. Вот бы никогда спать не ложиться. Столько дел, так много надо провернуть! Сон ведь – не просто трата времени, во сне столько всего упускаешь, и это не дает покоя – вдруг случится нечто важное, без твоего ведома?
Мракокрад аккуратно снял серьгу и вернул ее в шкатулку.
Отстегнул серебряную ленту и присмотрелся к тиснению в виде чешуек. Сегодня лента единственная встала между ним и той, что чуть не убила его. А могла ли Индиго и правда убить Мракокрада? Вдруг не послушала бы Глуби́на?
Мракокрад тогда не успел бы исцелиться. Вся его сила в свитке, и он бы кровью истек, совершенно беспомощный.
