Онлайн-библиотека книг
Он срывается с места одновременно с папиной машиной. Я закрываю глаза, мы уезжаем. Каждой клеточкой чувствую его отчаянный расстроенный взгляд.
И еще я не могу отыскать в нем нужной порции цинизма для того, чтобы сделать так, как он сделал. Мне он упорно чувствуется открытым и искренним. Эти чертовы розовые очки… И так нелепо больно за Марка, что я бросила его сейчас там, не дав сказать ни слова. Это похоже на вариацию Стокгольмского синдрома! Мое сердце очень долго пробыло у него в заложниках.
— Ты сделала все правильно, котёнок.
Киваю, но моя корова опять возвращается.
Отлежавшись еще несколько дней у папы, я иду сдаваться Люциферу на работу. К сожалению, разбитое сердце почему-то не числится в списке заболеваний, по которым положен больничный. И это, на мой взгляд, большое упущение.
Иду к кабинету начальника. «Люциферов Феликс Селиверстович». Дал же Бог имя-фамилию…
Стучусь.
— Зайдите, Катерина.
— Здравствуйте…"
"Подозрительно рассматривает.
— Выздоровела?
— Ну, так… — пожимаю плечами.
— У Вас клиент.
— Феликс Селивер-с-то-вич, но у меня ведь висяков куча. Мне нужно доделывать. Может, его Вадику?
— Он хочет, чтобы делали именно Вы.
— В самом деле? — нахмуриваюсь я. — Какой отчаянный…
— Иди-иди… человек уже час ждет.
Иду…
Там, на клиентском кресле, которое стоит рядом с моим, действительно кто-то сидит. Ускоряюсь.
— Здравст…
Окончание фразы со мной не случается. Это Марк.
— Что же Вы застыли? — толкает он ботинком одно из колесиков моего кресла, оно послушно отъезжает в сторону.
В этом Марке очень мало от знакомого мне.
Пожалуй, только внешность. Серые глаза больше не мягкие, а прищуренные и блестящие, словно сталь. И губы больше не улыбаются. Они бледны и сжаты. Я не присаживаюсь, я выпадаю в осадок на свое рабочее кресло. В моей голове шум профилактики. А в глазах мелькание серых точек.
— Что Вы хотели? — спрашиваю, не глядя на него.
— Баннер заказать.
Загружаю в мертвой тишине комп.
— Какого размера?
— Метр на два.
Делаю макет.
— Какой цвет фона?
— А какой больше всего привлекает внимание?
— Маркетологи считают, что ярко-желтый.
— Тогда ярко-желтый.
Заливаю цвет.
— Что-то будет изображено, или только надпись?
— Только надпись.
— Какого цвета шрифт? — продолжаем мы наш шизоидный диалог.
— А какой цвет на желтом фоне воспринимается лучше всего? — рычит он.
— Красный с тонкой черной каймой. Маркетологи…
— Поверим маркетологам.
