Онлайн-библиотека книг
— Детеныш последние три часа рыдал под дверью! — выговаривает мне «папа», держа на руках урчащую Марковку. — Катерина-Катерина! Как я мог доверить такой несерьезной дамочке нашу девочку!
— Я — серьезная! Это всё Люцифер, — стекаю по стене вниз. — Он экзекуировал меня почти до десяти.
— Что делал?!
— Экзеку… и… Можно, я тут немножечко посижу?
— Ооо… — смотрит он на меня снизу вверх. — Иди сюда…
Опускает Марковку на пол и подхватывает меня за талию. Обнимаю его за шею, утыкаясь в нее носом."
"Куда-то меня ведет, мои глаза закрыты, все кружится.
Он пахнет, как мужчина из моих фантазий: тяжеловато, пронзительно и будоражаще. Мои губы неконтролируемо прижимаются к его шее, и я оставляю на ней нахальный влажный поцелуй.
Я всегда так делаю в своих фантазиях!
Замирает, присаживая меня на первую подвернувшуюся горизонтальную поверхность. Это стол. Отстраняется.
— Что ты делаешь? — его глаза приближаются к моим.
Какой красивый! — повторяю пальцем изгиб его брови, скулы, спускаюсь на губы.
— Кать?… — подозрительно.
— Нет, ну я так не играю, Сероглазый! — бормочу я, слегка щипая его за нижнюю губу.
Он тут же облизывает ее, проходясь по ней зубами.
— Ты пьяная.
— Тут не поспоришь! — начинаю хихикать. — И так как это весьма… эм… редкое для меня явление, глупо им не воспользоваться!
Зажмурившись, впечатываюсь в его губы.
— Боже мой!! — с плеском выныривая, вскрикиваю я. — Катерина!
Какой кошмар! Как тебе не стыдно?!
Стыдно! Очень-очень…
Я вспоминаю ощущение от его медленных движений губами, покусывая свои.
Боже… Боже… — мои глаза закрываются.
А потом я вспоминаю, как резко его губы становятся смелее и требовательнее.
— Ой! — вскрикиваю от бьющей в низ живота горячей волны.
Ладно, ты поцеловала его. Это не смертельно! Ты просто его поцеловала, так ведь? Или — не только??
Как он оказался в моей постели?
Снова погружаюсь с головой под воду.
Мои нахальные пальцы дергают пряжку его ремня. Он перехватывает мои руки, с улыбкой отстраняясь.
— Тихо!
— Никогда не расстегивала мужской ремень сама, — признаюсь я ему заплетающимся языком.
— Катя! — посмеивается он.
— Жалко тебе, что ли?
— Окей… Расстегивай, — отпускает он мои руки.
Закусив губу, я снова принимаюсь за его ремень. Пряжка тяжелая и холодная, а кожа ремня — наоборот. Я кайфую от этого ощущения, мурлыкая в процессе.
— Что дальше? — прищуривается он.
