Земля здесь дикая и суровая, и те, кто ездит по ней, часто обретают столь же суровый характер.
Спрыгнув с седла напротив кафе, я привязал мустанга и, нагнув голову, прошел в низкую дверь. Одну стену занимала стойка футов двадцать длиной, перед ней — четыре столика со стульями. За стойкой, положив на нее локти, стоял толстый мексиканец в белой рубашке. Возле него, потягивая выпивку, расположились два одетые в кожу вакерос. За одним из столиков сидели двое мужчин постарше, один седой.
Кафе было маленьким, безукоризненно чистым и прохладным.
Все посетители повернулись, когда вошел высокий, покрытый пылью дорог парень. Я остановился у стойки и заказал выпивку.
— Издалека, сеньор?
— Да… Нарвался на боевой отряд кайова.
— Вам повезло. Вы все еще живы.
— Индейцев не поймешь. Проехал прямо через их колонну, но никто и пальцем не шевельнул.
Сидящие в кафе обменялись взглядами. Все понимали, сколько требовалось храбрости, чтобы проехать рядом с боевым отрядом индейцев, понимали, что малейшая слабость, и меня здесь не было бы.
Правда никто не знал, какой ужас мне довелось испытать, а я не собирался об этом распространяться.
— Вы голодны, сеньор? Садитесь, сейчас жена принесет ужин.
— Gracias.
Я подошел к столику и устало опустился на стул, затем снял шляпу и причесался пятерней. Спать хотелось так, что мог бы заснуть прямо за столом.
Сеньора принесла говядину с бобами, лепешки и кофейник. Было поздно, и посетители стали расходиться. Мексиканец вышел из-за стойки, сел за мой столик и налил кофе.
— Меня зовут Пио. Хотите остановиться здесь?
— Нет. Я так долго спал под открытым небом, что в комнате просто не засну. Заночую под деревьями.
— Спите спокойно, вас никто не тронет. Здесь живут хорошие люди.
— А чужие в поселке есть?
— Вчера проезжал один… но не остановился. Вел себя, будто его кто-то преследовал.
Он посмотрел мне в глаза, но я лишь усмехнулся.
— Вы неправильно меня поняли. Я просто еду на север в Ромеро, а если повезет, то, может быть, отправлюсь дальше, на прииски в Колорадо.
Мексиканец мне не верил, однако промолчал, очевидно надеясь услышать что-нибудь еще.
Я-то знал, что в таких маленьких спокойных городишках лучше вести себя тихо. Жители были спокойными, потому что их никто не осмеливался трогать. У каждого мужчины в любом доме были бизоньи винтовки, все без исключения дрались с индейцами, бандитами и всяким, кто хотел подраться. Если кто-нибудь надумал бы устроить здесь заварушку, он стал бы чем-то вроде мишени в тире.
