И все же! Я жалел, что оставил ее без присмотра.
Так я размышлял, усаживаясь в седло и спускаясь с горы. Ехал, стараясь держаться поближе к любому укрытию, чтобы остаться незамеченным. Найти тупиковый каньон хоть и трудно, но для меня легче, чем для Лумиса или Карнсов.
Допустим, я попаду в него первым и выкопаю золото? Кто успел, тот и съел, разве не так? Все правильно, и тем не менее мысль эта мне не нравилась. Я не беспокоился о Сильвии — такие как она не пропадут. Пенелопа же совсем другая, грешно оставить ее без гроша.
Передо мной открывался каньон, по которому я спускался. По берегам ручья и на склонах шумели деревья. Замедлив шаг коня, я огляделся, стараясь заметить что-то необычное.
Отсюда выеду на равнину, найду тупиковый каньон и, если повезет, золото. Затем вытащу из беды Пенелопу.
Впереди раскинулись заросли низкорослого кустарника, сбоку по склону высились сосны. Я начал огибать огромный валун, когда краем глаза поймал вспышку света и пригнулся. Что-то со страшной силой ударило меня в голову, мустанг рванул в сторону.
По каньону гулко прокатилось эхо двух выстрелов. Очнувшись, я увидел, что лежу посреди скал в растекающейся по песку багровой луже.
Инстинкт требовал, чтобы я отполз с того места, где упал, но я не мог пошевелить даже пальцем. Сознание подсказывало, что надо во что бы то ни стало подняться и уходить, но я ничего не мог поделать.
Крик раздался совсем близко:
— Ральф! Стой, где стоишь! Я стреляю лучше тебя, и если ты сделаешь хоть шаг, прострелю тебе ногу!
— Не будь дурочкой, Пен! Мы приехали помочь тебе.
Если бы ты знала про Лумиса то, что знаем мы…
— Мне не нужна помощь. Оставь этого человека в покое.
— Но он тоже охотится за золотом! Нам следует от него избавиться.
— Не лезь не в свое дело, Ральф! Забирай Сильвию и Эндрю и возвращайся домой. Вы не знаете, где спрятано золото, вам его не найти.
Ральф рассмеялся, и в смехе его слышалось злорадство.
— А нам не надо его искать. Вы с Лумисом сами принесете его нам на блюдечке.
— Ты слышал, что я сказала, Ральф.
Уходи и оставь этого человека в покое.
— Я добью его, Пен, если он еще не подох.
— Ральф, — Пенелопа говорила спокойно, но твердо, — если ты сделаешь хоть одну попытку, я раздроблю тебе ногу, могу и две, и оставлю лежать здесь. Никто тебя не найдет, кроме стервятников.
Не знаю почему, но убийца ей поверил, наверное, он знал ее лучше, чем я.
Все это время я неподвижно лежал среди скал. Казалось, меня парализовало. Я все слышал, видел, но двигаться не мог.
