Я посмотрел на его верхушку, на толстые сучья и кое-что придумал. Привязав коня к кусту, соорудил из пары сыромятных ремешков погон для винчестера и уцепился за нижнюю ветку дерева-великана. Его листва и стоящие поблизости деревья надежно укрывали меня. Я осторожно карабкался наверх, пока не оказался футах в двадцати над землей и не смог легко обозреть всю округу.
Первое, что заметил, было облако пыли. Оно висело вдалеке, ниже по течение ручья. Тех, кто его поднял, скрывали утесы. Предположительно сюда направлялось с полдюжины всадников.
Неподалеку виднелись выбеленные солнцем кости. Неужели это остатки грузового каравана Натана Хьюма? Я припомнил, что лет сто пятьдесят назад здесь разыгралась еще одна битва, когда армия испанских завоевателей разгромила огромный по численности боевой отряд команчей. Возможно, это их останки.
Вокруг стояла глубокая тишина. Только никогда не затихающий шепот тополей. Я уже собрался спуститься на землю, как вдруг верхом на гнедой индейской лошадке на склон горы из-за скал выехала Сильвия.
"
"Интересно, где она раздобыла лошадь? Следом за ней появились Стив Хукер, Текс Паркер и двое других, которых я не узнал. Не слишком ли много действующих лиц для одинокого парня с теннессийских холмов, даже если его фамилия Сэкетт? Здравый смысл подсказывал: надо убираться отсюда, и поскорее.
Сильвия сама по себе была пострашнее банды диких индейцев, связываться с ней не хотелось. Когда они найдут тело Эндрю, — а я подозревал, что его пока не обнаружили, — у них появится еще одна причина, чтобы разделаться со мной.
Золото тяжело достать, еще трудней удержать. Когда Натан Хьюм скупал слитки у мексиканцев в горах Сан-Хуан, он и не представлял, какая за этим потянется цепь событий. Старатели тех времен предпочитали тайно продавать драгоценный металл торговцам вроде Хьюма, чем отдавать его в казну испанского короля или мексиканского правительства, либо сборщикам губернатора Нью-Мексико.
То, что начал Хьюм, продолжалось здесь и сейчас.
Сильвия и сопровождавшие ее всадники выехали на небольшой луг примерно в четверти мили от ручья и спешились. Похоже, они собирались разбить лагерь.
Я осторожно слез с дерева. Шея почти не поворачивалась, в голове продолжала биться тупая боль, но тело слушалось лучше. Забравшись в седло, я шагом повел коня через ивняк и пересек ручей, глубина которого достигала лишь восьмидесяти дюймов.
