— Да уже как-то поздно.
— Почему поздно? — удивляется.
— Я тебя больше не жду.
Мама выпрямляется и медленно выдыхает. Видно, что ей тоже хочется многое мне сказать.
— Мне нужно было время, — произносит через долгую паузу.
— Время для чего?
— Для того, чтобы осознать и принять тот факт, что моя любимая дочь пустила свою жизнь под откос из-за одного отморозка.
— Еще хоть слово про Диму, и ты пойдёшь отсюда вон! — цежу сквозь зубы, пытаясь сдержать крик. — Ты и мизинца его не стоишь, мама.
Родительница поднимает руки вверх, показывая свою капитуляцию.
— Хорошо, давай не будем о нем. Если честно, нет ни малейшего желания его вспоминать. Что случилось, то случилось.
Мама подходит ко мне и опускается рядом на стул.
— Как ты? Как твоё самочувствие? — ее голос даже становится мягким и участливым. — Папа говорил, тебе опять хуже, не встаёшь.
У меня нет ни малейшего желания разговаривать с матерью, хотя я не видела ее несколько месяцев. Она накрывает своей холодной после улицы ладонью мою, и я тут же выдергиваю руку.
Видно, что маме становится не по себе. Встреча не задалась с самого начала.
— У меня все нормально, — отстранённо отвечаю, поднимая взгляд в потолок.
— Мальчик, да?
— Да.
— Как назовёшь?
— Дима.
Говоря это, испытываю особенное удовольствие. Мама, кажется, растерялась. Но я правда хочу назвать сына в честь Димы. Никакого другого имени для мальчика не представляю. Еще мне нравится Владислав, но это имя я бы дала, если бы Дима был жив.
— Дмитрий Дмитриевич? — удивляется.
— Да, именно так.
— А фамилия Соболев будет?
Вот это уже более сложный вопрос. Так как мы с Димой не состояли в браке, для того, чтобы установить его отцовство, мне придется подавать в суд и доказывать этот факт. Но папа очень просил меня не делать этого, ведь тогда вскроется, что я состояла в романтических отношениях с братом папиного подсудимого, который еще и сам проходил свидетелем по делу. И к отцу сразу же возникнет вопрос, почему он дал Антону условный срок, когда надо было давать реальный.
— Нет, фамилия наша будет, — отвечаю с горечью.
— Рузманов.
Из-за папы я не смогла быть с Димой, из-за папы я теперь не смогу дать ребенку фамилию его родного отца.
Я злюсь на папу, в глубине души виню его в том, что произошло с Димой, но в то же время понимаю: если бы не отец, я бы уже потеряла ребенка. Папа приходит ко мне почти каждый день, у меня лучший врач, я обеспечена всем необходимым. Это счастье — попасть в моей ситуации именно в эту больницу, именно к Игорю.
