Сознавать, что из-за тебя гибнут те, кого ты с детства знала, уважала, и умирают Младшие…
— Все наши помощники были обречены, — пояснил Йор. — Брат никогда не жалел «слуг» и не щадил их. Велика важность, говорил он, создадим других. На Риосе не должно было остаться никого — ни членов Совета, ни свидетелей их гибели. А потом Танбор вернулся бы домой, объявил о восстании Младших, смерти Старших и о том. что он покарал бунтовщиков. Всех, до последнего. Его сторонники провели бы «нужное» расследование, замяли это дело и провозгласили Танбора, как единственного оставшегося в живых сильнейшего Старшего, правителем.
Таков был его план. Блестящий, надо сказать.
— И он бы удался, если бы не Йор, — подхватила Эари и тут же замолчала под обжигающим взглядом фрейра.
— Когда я вновь оказался здесь, Старших уже уничтожили, а Младших оставалось все меньше. Ошеломленные, отчаявшиеся, беспомощные, они не понимали, в чем дело, доверчиво шли в ловушки и гибли… гибли… Я собрал их вместе, увел подальше и создал новую прочную завесу между ними и людьми.
Вскоре к нам присоединилась Эари. Танбор не мог уничтожить меня — родную кровь магия фрейров не убивает, но он не простил предательства. Ушел и навсегда запечатал проход между нашими мирами, объявив Риос опасным. Ушел… А мы остались. С растерянными Младшими, с ненавидящими нас людьми, в чужом враждебном мире. И ладно бы брат отрекся только меня. Но он бросил здесь свою нареченную, хотя прекрасно понимал, что она не выживет без своей искры вдали от дома и от него.
"
"— Йор делится со мной магией. Все время, — фрейя с силой вцепилась пальчиками в спинку кровати, на которой сидела. — Он отдает мне много… Слишком много… Поэтому никогда не принимает основную форму, бережет силы. Он делает все возможное и невозможное, но… Я отдавала искру не ему, а другому, и только тот, другой, способен меня полноценно подпитывать, — она грустно улыбнулась. — Я умираю, Мири. Медленно, постепенно, год за годом, век за веком умираю. Мне нужна моя искра, а большая часть ее заключена в даре хэленни.
Если мне не вернут ее, добровольно — так же, как я в свое время от нее отказалась, — меня совсем скоро не станет…
После этих слов ни говорить, ни тем более спрашивать о чем-то не хотелось. И, судя по всему, не только мне. Йор снова отвернулся к окну и замер — с расправленными плечами, совершенно прямой спиной и гордо вскинутым подбородком. Златовласка, наоборот, совсем сникла — закусила губу, съежилась и опустила крылышки.
