— Мири, он не сделал ничего, о чем ему придется немедленно пожалеть?
— Нет-нет, — заверила торопливо. — Мы только разговаривали. Как раз перед твоим приходом все выяснили. Так ведь, маркиз?.. Пойдем, я хочу найти Трэя.
Но с миром уйти нам не дали.
— Что ж, тогда убей сейчас. — Дарен выпрямился, держась за перила. Тыльной стороной ладони вытер кровь с разбитой губы. — Потому что я не отступлюсь.
— Это моя женщина, — угрозу в голосе Саллера уловил бы даже самый тупой человек на свете.
— Кемран об этом знает? — Дарен не был тупым, но оказался чрезвычайно упертым.
— А Эмина? Кажется, она по-прежнему считает себя будущей герцогиней Фоарндской.
— Это не твое дело. Я сам разберусь со своими проблемами.
— Давай, — легко согласился Леро. — Только пока ты будешь разбираться, я оставляю за собой право ухаживать за той, что мне нравится. И добиваться ее. В отличие от некоторых, у меня нет политических обязательств и предполагаемой невесты. Так что, смотри, не опоздай.
Побелевшие кулаки, напряженные позы, слова, которые едва проталкивались сквозь плотно стиснутые зубы… Эти двое напоминали сошедшихся в поединке бойцовых псов: только что не рычали, а так, еще секунда — и бросятся друг на друга.
На оставленную поодаль спорную кость никто из них не обращал внимания. Но «кость» не собиралась безропотно ждать, когда ее поделят.
Сделала шаг, вставая между мужчинами.
— Милорды…
Хватило одного слова, чтобы они замолчали. Разжали кулаки. Выдохнули.
— Ваша светлость, — продолжила я светским тоном.
— Мне нужно отыскать графа. Вы меня не проводите?
— Конечно… — голос Рэма звучал почти спокойно. Быстро же он взял себя в руки. — Прошу вас, миледи.
Положила ладонь на сгиб его локтя и, прежде, чем развернуться, взглянула на Дарена, ставя точку в нашем с ним разговоре.
— Маркиз, мне нечего добавить к тому, что я уже сказала."
"— Жаль, — раздалось в ответ упрямое. — Ничего, я подожду.
Вот ведь твердолобый.
За дверью Саллер неожиданно дернул меня в сторону, втягивая в скрытую за портьерой нишу, припечатал к стене и впился в губы поцелуем.
Нетерпеливым. Собственническим. Точно ставил клеймо.
— Извини, — шепнул, оторвавшись. Прислонился лбом к моему лбу. — Извини… Я никогда не перестану тебя ревновать, — выдохнул он внезапное признание. — До свадьбы точно. И потом… наверное тоже. Ты простишь мне эту маленькую слабость?
— Я ведь не давала повода…
— О поводе и речи не идет, — пояснили мне абсолютно серьезно. — Любой повод будет устранен немедленно.
