В этом просто не возникало необходимости, более того, это было глупо и опасно, потому что Колобок-Гордеев мог дать очень дельный совет и оказать помощь. Он доверял своим подчиненным, их опыту и интуиции и не топал ногами, когда его указания выполнялись неточно или не выполнялись, если причины для этого были вескими. А работая с Мельником, приходится постоянно думать не столько о раскрытии преступлений, сколько о том, как бы не подставиться. Противно и унизительно.
* * *"
"Они довольно быстро добрались до места, указанного добросердечной секретаршей.
Перед подъездом дома стояли две машины – милицейская с синей полосой и голубые «Жигули» Ольшанского.
– Успели, – с облегчением сказала Настя. – Теперь можно спокойно ждать, когда Костя выйдет. Заодно и воздухом подышим.
Она достала сигареты и зябко поежилась. Мороза не было, под ногами по-прежнему хлюпал подтаявший снег, но налетавший сырой ветер то и дело швырял в лицо отвратительную смесь крупки и дождя. Гулять по такой погоде – удовольствие ниже среднего.
Настя заглянула в подъезд в надежде найти там временное прибежище, но сразу же вышла обратно. Дом был старый, с грязной лестницей и обшарпанными стенами. Лучше уж на улице побыть.
Она совсем окоченела, когда наконец появился Ольшанский в сопровождении трех человек.
– Настасья? Какими судьбами? Привет, капитан, – кивнул он Михаилу. – Что случилось?
– Поговорить надо, Константин Михайлович.
– Подождите минуту, я сейчас освобожусь.
Ольшанский отошел в сторонку, о чем-то коротко переговорил с теми, кто был вместе с ним на обыске, и открыл свою машину.
– Садитесь, в тепле поговорим, – сказал он.
Настя быстро забралась в салон и достала из сумки носовой платок, чтобы вытереть мокрое от дождя и снега лицо. Длинных объяснений не понадобилось, Константин Михайлович все понял сразу.
– Круто с вами новый шеф обходится, – хмыкнул он. – Тяжко небось?
– Не то словечко, – призналась она.
– А что, капитан, – обратился следователь к Доценко, – помнишь наш разговор давний? По-моему, теперь тебе самое время службу менять.
Настя знала, что Ольшанский давно уже пытается переманить Михаила на следственную работу, высоко ценя его способность получать точные и правдивые показания от свидетелей и потерпевших. И точно так же она знала, что Доценко всегда от этих предложений отказывался. Неужели и теперь откажется?
– Я подумаю, – очень серьезно ответил Михаил. – Может быть, вы и правы, действительно нужно уходить.
– Я всегда прав, – засмеялся Ольшанский.
