Мы из Кронштадта. Встреча.

А нам потом из многословного помета этих баранов вытряхивать крупицы правды!»

- Вы же понимаете, что нам все известно?

- Тем лучше для меня, тогда моя невиновность в сжигании деревни очевидна – признался Витя, откусив зубами лезущее непрошенно «щаз, знаешь ты, дура кучерявая!»

- Ваш сообщник уже сознался.

- Это странно – мы с ним совместно ничего не делали. Так что сообща не получается ничего – удивился сюрв.

- Странно! Вы же говорили, что привлекли его к обезвреживанию остальных членов его банды? И он по ним стрелял даже вместе с Вами? – подловила симпатяжка коварная.

- То есть мне вменяется в вину ликвидация банды? При том, что Вы признаете сами, что это была самооборона – я же говорил Вам про холостые патроны? – неприятно удивился Витя.

- Этот эпизод пока мы не рассматриваем. Пока. Речь идет об умышленном убийстве гражданки Сякой-то! (опять фамилия сучки Гайки показалась Виктору совершенно незнакомой и теперь-то уж запоминать ее смысла не было никакого, так она под этим обозначением и останется в памяти, решил про себя сюрв.

И еле сдержался, чтоб не заржать в голос, когда красавица в мундире задала очередной тот самый из сборника «для лохов» вопросец:

- Вы же знаете, что отказ от дачи показаний уже является признанием Вашей вины?

- Помилуйте, я вовсе не отказываюсь давать показания! Но брать на себя чужие грехи хоть по этой, как ее фамилия-то… Хоть по сгоревшей деревне, где эти дегенераты, имея шесть двустволок в дюжину стволов, значит, не смогли упокоить несколько зомбаков! Вы же опытный человек, сами умеете стрелять и знакомы с оружием по долгу службы (польстил походя, зная, что кашу маслом) – да с таким арсеналом они морфа свалить могли бы, а тут обычные из леса припершиеся мертвяки! Они на лягушках-то и мышах отожравшись, чуток поживее сонных, но ни в какое сравнение с шустерами городскими, как я успел убедиться – не идут! – уверенно отрапортовал Витя.

- Если вы сознаетесь сейчас, то скорее всего получите условное наказание! – не слушая его вовсе, ляпнула милиционерша. Ну, хоть стой – хоть падай! И ржать нельзя, хотя при всей печальности своего положения очень хотелось. Определенно за лоха ушастого держит! Уж что-что а чеканную фразу «Следователю ни в чем не верить, он ничего не решает и на приговор повлиять не может никак!» - Виктор помнил отлично.