Мы (ЛП)

Было время, когда наши беды были настолько ничтожными, что умещались в коробку.

Важный, особенный знак. И он должен поместиться в коробку.

В момент, когда я уже готов сдаться на милость отчаянию, ко мне приходит ответ. И блядь, он такой очевидный, что я издаю в пустоту комнаты громкий смешок.

Я нахожу в телефоне имя сестры.

– Джеймстер! – вопит она. – О боже мой, ты смотрел?

– Джесс, съездишь со мной в магазин? Кажется, мне нужна твоя помощь.

– Заткнись. Ты свободна или нет?

– Забери меня через пятнадцать минут.

Я запрыгиваю в кроссовки, распахиваю дверь и чуть не сбиваю с ног маму, которая стоит, подняв руку, – собирается постучать.

– Можно взять вашу машину? Важное дело.

– Конечно, – не колеблясь, отвечает она. – Сейчас дам ключи.

Мы выигрываем еще одну выездную игру. Но в то время, как все заваливаются в автобус в очень приподнятом настроении, я просто плюхаюсь на сиденье и хмуро отворачиваюсь к окну. Блейк уже успел окрестить меня Осликом Иа-Иа.

Впрочем, мне позволено киснуть.

Новостей от Джейми по-прежнему нет. Я даже не знаю, смотрел ли он интервью – он не ответил на мое сообщение после эфира. Удрученный его радиомолчанием, я написал Синди и Джесс, но они обе ответили, что «не знают», смотрел он его или нет.

Как же мне претит возвращаться завтра в Торонто. Больше всего я хочу запрыгнуть в самолет и полететь в Калифорнию к Джейми, но я знаю, что в этом случае руководство убьет меня. Утром Фрэнк сообщил, что мое интервью посмотрело нереальное количество зрителей.

Он хочет, чтобы на время домашних игр я был в Торонто. Чтобы я был «доступен», если ему понадобится созвать пресс-конференцию. Я не понимаю, зачем, потому что больше не планирую разговаривать с репортерами. Разве что о хоккее. Обсуждение моей личной жизни отныне под официальным запретом.

– Иа-Иа, ну хорош. – Тыкнув меня в плечо, Блейк приставляет к уголкам моего рта большой и указательный пальцы и растягивает его в искусственную улыбку.

– Ну извини, – бурчу я.

– Вот именно. Ты вгоняешь меня в тоску, хотя знаешь, что я счастлив только в том случае, когда счастлив.

– Это самая тупейшая вещь, которую ты когда-либо говорил.

– Не. Говорил и тупее.

Это да. К счастью, звонок телефона избавляет меня от необходимости слушать ободряющую речь, которую он, судя по всему, приготовил. Я смотрю на экран. Незнакомый бостонский номер. И немедленно начинаю жалеть, что он нас прервал.