Мы сделаем это вдвоём

От еды Дуня отказалась, ну так пусть хотя бы поспит. А дальше разберёмся.

Дальше я пошла к себе, и увидела там ожидаемое – бледный тяжело дышащий господин генерал сидит на моей постели.

- Ложитесь обратно, что ли, - вздохнула я. – Нельзя вам сейчас ни в тени, ни на улицу. Сейчас принесу чаю горячего, и вот тут ещё Дуня травы оставила, заварим.

Я надела свою душегрею, расчесала и стянула волосы, подвязала их платком и пошла на кухню. Добыла там каши с маслом, чаю и малинового варенья, и унесла всё это генералу.

- Сейчас я позову Васю с Мусей, они вас усыпят.

Вася уже успел отбыть куда-то по наиважнейшим котовым делам, а Муся нашлась, пошла со мной и без возражений осталась с генералом. Снова взгромоздилась на него и замурлыкала.

Я же немного поела сама – завтракали в молчании, никто не говорил ничего. А после завтрака поймала Северина.

- Иди сейчас к господину Лосеву и тихонько расскажи всё, чему был свидетелем.

- Да, госпожа маркиза, - он глянул на меня, почти как на генерала, и тотчас провалился.

Так, с обедом без меня справятся, а я пойду-ка досыпать. Ушла к себе, оглядела сопящего господина генерала. Спит, дышит нормально. Но всё ещё тепловат. Муся глянула зелёными своими глазищами и закрыла их обратно. Спи, мол, всё в мире преходяще.

Я рискнула поверить – и легла, точно как ночью, тоже завернувшись в одеяло.

25. Сведения

В следующий раз пробуждение наступило от аккуратного стука в дверь.

- Госпожа Женевьев, тут к вам пришли! – сказала за дверью Марьюшка.

Пришлось подниматься. В комнате было очень душно, хотелось прямо открыть форточку наружу – но пока у меня тут больной, лучше поостеречься. Потом дверь откроем, как проснётся. Или сейчас посмотрю, гостей разгоню, и приоткрою, потому что проветривать нужно.

Я оделась и пошла на кухню умыться. Там приглядывала за булькающим на печке борщом Меланья.

- А Марья Яковлевна в зале с гостями, Евдокия Филипповна спит, Дарёна ушла к Марусе, а Настёна тоже где-то бегает, - доложила она.

Так, и сколько у нас гостей? Сейчас поглядим.

Умытая и даже уже не слишком злая я вышла в залу, и увидела там Марьюшку, степенно беседующую по франкийски с Алексеем Кирилловичем, рядом сидел его человек Венедикт, и тут же – Северин.