Мы сделаем это вдвоём

Сторожевого поста не наблюдалось – наверное, пошли в обход по деревне. Асканио тоже отсутствовал.

- Доброго дня вам, Алексей Кириллыч, Венедикт, - поклонилась я. – Рада, что откликнулись.

- Как же тут было не откликнуться, - вздохнул тот. – Дуняша мне как внученька.

Вот так.

- Северин, где господин маг? – сурово спросила я.

Тот смутился.

- Он того, отбыл в крепость.

- Неужто своими ногами пошёл? – глянула я с ехидцей.

- Меня попросил, - вздохнул парень.

Сбежал, значит. Скотина рыжая. Ладно, я до него ещё дотянусь, я дорогу наверх знаю.

А если что – Северин, наверное, не откажется проводить.

- Северин, ступай-ка на кухню, скажи Меланье, я тебя прислала помочь, - я глянула на парня со значением.

Тот сначала не понял, потом дошло.

- Да, госпожа маркиза! – подскочил, и только его и видели.

Марья поднялась сама.

- Я тоже пойду гляну, как там обед.

- Благодарю, - я сжала ей руку.

И осталась с гостями."

"- Скажите мне, Алексей Кириллович, чего боится Дуня? И насколько всё это… - Я запнулась, не желая говорить «соответствует действительности» или «реально», а более подходящих маркизе слов придумать не смогла ни на одном из здешних языков.

- Имеет под собой какие-то основания, так, госпожа маркиза? – спросил старец, и остро глянул на меня.

- Верно, - кивнула я.

И вообще хорошо, что мы говорим не на местном языке. Хотя бы деревенские сплетники если и услышат, то ничего не поймут. А будут ли франкийцы подслушивать и сплетничать – не знаю. И ладно.

- Дуня боится мести неприятного человека.

К сожалению, я не смог защитить её, когда всё случилось, и её родной дед тоже не смог. Тогда я увёз её с собой. И все эти годы она жила здесь – в тишине и забвении, но жила.

- И что же, кто-то готов её здесь искать? – не верю, вот в самом деле не верю.

- Кто ж знает? Велимир Елизарьев – неприятный человек.

- Я не знаю, кто это, - покачала я головой. – К слову, а должна?

- Нет, маркиза, не должны. Это… человек, унаследовавший графский титул и немалые владения в Понизовецкой губернии, правда, особой силы и влияния при дворе государыни не имевший.

И насколько сюда доходят слухи – до сих пор не имеющий.

- И чем наша Дуня его обидела? Она ж безобидная совершенно!

- Дуня-то безобидная? – усмехнулся старец. – Куда там! Целитель не может быть безобидным, просто потому, что знает – как оно там у нас, внутри, устроено, и что сделать, чтобы душу-то от тела освободить. А Дунюшка – не только целитель.