Мы вернемся!

— Вашбродь, разрешите! — постучался в дверь вестовой Афоня.

— Заходи, что случилось? — Егоров отложил в сторону письменное перо.

— Да вот, наши караульные мальчонку тут задержали, уж больно подозрительно он около вашей хаты крутился. А как к нему выскочили из кустов, так он них сбечь было попытался, — и Афоня махнул рукой. — Ведите его сюды. Вот он, вашбродь, гляньте!

На капитан-поручика смотрел смуглый, одетый в рванинку кудрявый малец лет двенадцати. Он испуганно озирался на всех присутствующих и шмыгал носом.

— Кто таков будешь? На лихого человека вроде бы не похож, — усмехнулся Лёшка и подмигнул Афоне.

Тот почесал грязной босой ногой о другую ногу и выдал, как видно, заранее заученную фразу:

— Давид Моисеевич кланятся господыну Егорову Ляксею. Дэло зделано. Просимо прийти к нему.

— Оп-па! — Лёшка аж вскочил со своего места. — А что он ещё велел тебе передать?

Но мальчишка только продолжал испуганно озираться по сторонам, где стояли такие страшные дядьки с оружием, и не говорил ни слова.

— Ладно, понял я, что все вопросы к деду, — кивнул Алексей. — На вот, держи-ка, братец, за свои труды, — и положил в руку сразу же сообразившего, в чём дело, мальца серебряную монетку — гривенник. Тот заглянул в щёлку своего зажатого кулачка, и его лицо осветилось счастливой улыбкой.

— Ладно, иди с Богом, — усмехнулся Егоров и потрепал пацанёнка по волосам. — Зовут-то тебя как?

— Мойша. — Мальчишка шмыгнул носом и быстро выбежал из дома.

Первым делом Алексей решил заглянуть в главное интендантство армии, вернее, в ту его часть, где находились склады по хранению всевозможного военного имущества, амуниции и одежды. От продовольственного склада ему указали на два длинных бревенчатых сарая с притулившимся возле них небольшим саманным домиком."

"— Вон там, вашбродь, в энтом самом домике старшого по всем воинским вещам вы и найдёте. Только вот строгие они, ничего не дають, хоть кто бы и чего ни попросил, — покачал с сомнением головой пожилой унтер каптенармус.

Постучав в дощатую белёную дверь, Алексей, толкнув ее, зашёл вовнутрь дома. За столом перед ним среди бумаг и толстых журналов сидел с самым деловым и серьёзным видом капитан Рогозин собственной персоной. Именно с ним и с лихим гусаром Белозёрским довелось когда-то Егорову сиживать на армейской гауптвахте.

— Александр Павлович!

— Лё-ёшка! — Оба офицера обнялись, как добрые старые друзья.