Мы вернемся!

— Тише, тише, успокойся, Лёш! — остановил его Александр Павлович. — Ты не спеши! Бумагу небось на потребность составил? Вижу, во-он она, возле тебя лежит. Ну, вот ты дай ей сейчас законный ход в нашем главном интендантстве, а уж дальше то моё дело будет, как и чем там тебе помочь. Расскажи лучше про осаду Силистрии и про тот бой с отборной Стамбульской армией Нуман-паши?

* * *Алексей шёл по улицам Бухареста довольный. Можно было не сомневаться, уж Рогозин-то сумеет ему помочь. Очень опытным и умным тыловиком был Александр Павлович, да и человеком он, как видно, был неплохим.

— Ну, уж во всяком случае для меня, — хмыкнул Лёшка и зашагал бодрее в сторону главного бухарестского рынка.

Вот и спуск в знакомый подвал под цирюльней. Тяжёлая дверь подалась вовнутрь, и перед Лёшкой предстала затемнённая лавка, традиционно слегка освещаемая лишь стоявшим на прилавке небольшим масляным светильником да сальной свечой, горевшей на столе в самой глубине комнаты.

— Алексей Петрович! Господин офице-ер! Я таки дождался вас, а мне ведь сказали эти глупые люди, что вы были совсем плохи после таких тяжёлых боёв за Дунаем! — Старый еврей засеменил к Лёшке от столика.

 — Проходите, проходите скорее в комнату и садитесь на своё лучшее кресло!

Меняла закрыл дверь на оба массивных засова и обернулся к посетителю.

— Прошу Вас меня простить, но я даже не могу себе позволить натопить печку летом, и в моей скромной лавке даже в жарком августе царит вот такой мерзкий холод, — и он аж передёрнул своими худыми, покрытыми шалью плечами.

— Полноте, ну что вы такое говорите, Давид Соломонович? — улыбнулся Алексей. — В нынешний зной за пребывание в столь благостной прохладе вам с посетителей можно было бы даже и монетку брать. По сравнению с тем, что сейчас творится на улице, у вас здесь прямо-таки сущий рай!"

"Меняла при его словах о монетке даже замер, как видно, прокручивая в голове только что полученную им информацию. И уже чуть позже, увидев эту ироничную улыбку и искрящиеся смехом глаза молодого русского офицера, сам же и рассмеялся:

— А-а-а, господин офицер изволит шутить, я понял! Вы уж простите меня за мою старческую глупость.

Но всё равно вы, Алексей, мне подали сейчас очень интересную мысль. Ну да ладно, давайте ближе к нашему делу, — и он уселся на табурет напротив Егорова. — Если вы не против, то я покажу вам то, что я сейчас имею по нашему общему делу.