Мы вернемся!

— Вот уж не думал я вас здесь встретить! — Алексей с усмешкой кивнул на стол, заваленный листами бумаги и журналами учёта.

— А вот и зря, — улыбнулся Александр Павлович. — Помнишь, я тебе тогда ещё в камере говорил, что опытными интендантами не разбрасываются? Пока научишь его нашему делу, долгие годы пройдут. А все обвинения с меня давно сняты, то пустое, вот уже и опять я при деле.

— Да, да, да, вы говорили! — рассмеялся Лёшка. — А как с гусаром Белозёрским, не слышали ничего про него?

Офицеры сидели в небольшой соседней комнатке домика, где и жил капитан, и пили ароматный чай с маковыми баранками.

На столе стояла посудина с тёмным каштановым мёдом, и Лёшка время от времени нырял туда небольшой серебряной ложечкой. Александр Павлович же любил пить чаи без всего, дабы не перебивать их благородный, чистый вкус всякими другими прикусками, как он сам только что и выразился. Ну-у, за исключением разве что баранок.

— Белозёрский, Лёш, был серьёзно ранен в поиске. Его, всего изрубленного, сказывают, в госпиталь привезли, ну а дальше уж я его судьбу-то и не ведаю, — развёл руками капитан.

 — У меня тогда, понимаешь, очень непростое время было, пока вот что-то, как сейчас, не определилось. Жив будет, глядишь, еще и повидаем повесу. А сам-то ты ведь тоже сильно пораненный был. Наслышан, как же, весьма наслышан я о твоём подвиге. Во-от уже — капитан-поручик, к Георгию представлен за примерную храбрость. Признаюсь, Алексей, хотел было я к тебе зайти, да думал, а вдруг ты не признаешь меня, всё-таки в таком интересном месте нам с тобой довелось познакомиться.

— Алекса-андр Па-авлович! Плохо же вы обо мне думаете, — покачал головой Егоров. — Мы чай с вами из одной кружки воду в подвале пили, хлеб за одним столом преломляли. В такие непростые недели сколько по душам переговорили?

— Ладно, ладно! — махнул рукой Рогозин. — Вижу, что не зазнался. Ну, сказывай давай, зачем сюда пришёл? Вижу ведь, что не ко мне лично шёл, а интенданта вещевого искал.

— Это да, искал, — согласился с ним Алексей, отодвигая от себя пустую чайную чашку.

 — Поизносились мои ребятки в боях, Александр Павлович, нам ведь, егерям, по лесам, по кустам, по этому коряжнику да по оврагам приходится всё больше бегать, а сколько ещё на пузе ползать! Все мундиры у солдат истрепались, а по срокам их ещё носить и носить, не наштопаешься. Но вы не подумайте чего, я вас подвести не хочу, и так вон всё непросто в этом вашем интендантском деле.