Неважно — она отмахнулась от неожиданной и неуместной мысли.
— На это что скажешь? Как тебе такой вариант?
— Да, вы можете меня пристрелить. Убить безоружного старика — это несложное решение, если принять его однажды. Но думаю, вы этого не сделаете.
Старик говорил медленно, казалось он даже не говорил, а размышлял вслух.
— Во-первых, и эта мысль, я уверен, вам уже пришла в голову: тело моё в такой жаре довольно быстро станет пахнуть, и находиться с моим трупом для вас станет физически невозможно. Во-вторых, и об этом, мне кажется, вы не подумали: выстрел в железной комнате, коей является наше с вами пристанище, будет слышен на много десятков метров вокруг.
Как колокол.
Старик замолчал и посмотрел Тоне прямо в глаза.
— А что бы ни было снаружи, я почти уверен, что его или их привлекают именно громкие звуки.
***Они шли с мамой, папой и Костиком к озеру и только что свернули с открытой части дороги и оказались в лесу.
Севе всегда особенно нравился именно этот короткий миг — когда из-под солнца и с пыльной дороги заходишь под ёлки.
Ну и сосны там всякие. И тебя обволакивает прохлада и какой-то особенный зеленоватый свет, пробивающийся через ветки, листья и хвою.
Сева замер, чтобы насладиться моментом.
Впереди что-то оживлённо объяснял Костику папа. Мама молча шла чуть позади. Сева специально немного отстал, чтобы посмотреть на свою семью издалека. Какие они классные, как он рад, что он часть этой семьи.
Мама на ходу обернулась — проверить, что Сева не потерялся — и улыбнулась ему.
Единственное, чего отчаянно не хватало для полной идиллии — собаки. Вот если бы вокруг них по кустам носился, например, корги! Вот тогда бы всё было совсем роскошно. Тогда бы мир был в равновесии.
Сева поспешил догнать маму. Раз папу занял Костя, может быть, они с мамой о чем-то поболтать успеют спокойно. Он сделал шаг вперёд и проснулся.
Он вспомнил весь вчерашний день во всех его страшных подробностях: зомби, погибающих у них на глазах людей, самолёты… маму… Все эти воспоминания обрушились на Севу одновременно.
Он моргнул, но не заплакал.
Сева не помнил, как лёг спать, но хорошо помнил, как ещё несколько раз подходил к дверному глазку посмотреть… Мама не возвращалась. Он помнил, как сидел потом у окна и смотрел на пожар в доме напротив, а вот как разделся, надел пижаму и забрался в кровать — он не помнил.
Рядом, крепко прижимая к груди Плюшевого Лиса Семёна, сопел Костик — должно быть, он ночью пришёл и как обычно забрался к брату под бок.
