На краю неба

— Расписку давай, что ты на мне женишься— Что?

— Расписку, говорю, давай.

Расхохотавшись, Дмитрий поднялся с кровати.

— Расписку? Сейчас «паркер» достану, и накарябаю тебе татуху на спине.

— Я пошутила! — крикнула Катя, подскочив на постели.

— Нельзя со мной так шутить. Какие теперь шутки? — Вернулся из гардеробной и, завалив Катьку на кровать, перевернул на живот.

Она, смеясь, все еще сопротивлялась:

— Не надо, я же правда пошутила!

— Поздно.

— Не смей, у меня же платье с открытой спиной!

— Вот и замечательно.

Он начал что-то писать у нее на спине, Катя дернулась, снова задушенно засмеявшись:

— Щекотно!

— Терпи.

— Что ты там пишешь?

— Я, Крапивин Дмитрий Олегович… обязуюсь… или обещаю?

— Обязуюсь… раз отношения у нас с обязательствами, а то наобещаешь мне с три короба, а потом ни черта…

— Ладно. Обязуюсь… Дату говори. Какого числа будет свадьба. Какой день назовешь, тогда и поженимся.

— Блин, — еле выдохнула Катя, придавленная его телом, — я — Учись.

— Давай следующим летом, пятнадцатого июня.

— Давай. — Расписался где-то у нее под лопаткой. — Все. Готово, Крошка моя. — Поцеловал в шею, навалившись всем телом.

— Крапивин, ты садист, — застонала она.

Он отпустил ее и снова скрылся в гардеробной. Катя понеслась в ванную, чтобы посмотреть на свою спину. Когда вернулась в спальню, Крапивин стоял у кровати полностью одетый. Невольно улыбка сползла с ее лица.

Дима взял с прикроватной тумбочки часы, глянул на циферблат и застегнул ремешок на левом запястье.

— До аэропорта пятнадцать минут.

Катя молчала, внезапно запутавшись в ощущениях, и не знала, что сказать. А должна ли она вообще что-то говорить? Крапивин ее как будто и не спрашивал.

— Катенька, порядочная Муза не должна долго думать, она должна быть импульсивной и порывистой. Гони за чемоданом, я жду тебя внизу.

— А я должна волноваться, каким образом попаду на самолет?

— Нет.

— Тогда, куда я лечу, я тем более не буду волноваться.

Надо все-таки родителям позвонить, сказать, что со мной все в порядке. — Чуть навалившись сзади, обняла Диму за плечи. Он сидел за обеденным столом, который представлял собой цельный кусок ствола дерева, перебирал контакты в телефонной книжке, собираясь кому-то звонить. Катя, даже зная, что может помешать разговору, все никак не могла отойти от него, от человека, бесконечно ею любимого.

Еще день назад под ногами чувствовала болото, засасывающее и губительное.