На краю неба

— Трусит, да, — посмеялся Дима, разговаривая с ее матерью. Катя возмущенно толкнула его в плечо. Он, обмолвившись еще буквально парой слов, положил трубку.

— Что, и все? И даже меня не попросили к телефону?

— Юлия Сергеевна сказала, чтобы ты по скайпу ей чуть позже позвонила, хочет в твои бесстыжие глаза посмотреть.

Катя засмеялась:

Узнаю свою мамочку: как сканер, хочет считать счастье у меня с лица. Но больше всех мама Рита будет радоваться, она мне вчера пыталась сеанс психоанализа устроить.

— Я так и понял.

— У нас такой странный разговор получился, я до сих пор не знаю, как к нему относиться. Вроде, много лет знаю твою маму… и все равно… — начала Катя, все еще сомневаясь, стоит ли Диме говорит об этом.

— Что тебя так смутило?

— Она какие-то вещи пыталась мне донести… Короче, я ей про радость победы, про твой успех, а она мне про твою молодость, как будто это какой-то мелкий грешок! — нехотя вспылила Катя.

— А-а-а, — понимающе протянул Крапивин. — Не бери в голову.

— Просто это мое больное место, ты знаешь.

И меня страшно бесят такие разговоры. Нет, блин, давай подождем до сорока лет! И тогда нам можно будет любить, побеждать, чего-то добиваться, к чему-то стремиться!

— Моя мама — большой ребенок. А детки всегда чего-то боятся. Деток надо беречь, о них надо заботиться, присматривать, чтобы они вовремя поели, и часто баловать игрушками. Понимаешь?

— Ну, раз ты так говоришь, тогда ладно, — успокоилась Катя.

— Она старается жить по принципу: главное участие, а не победа. Но это не значит, что так должен жить и я.

Это не значит, что я должен питаться ее страхами. У меня большие амбиции. Вряд ли могло быть наоборот, учитывая, кто мой отец. Мне важна победа, хотя конкретно эту вещь я делал не для конкурса. Но это не важно.

— Тебя не задевает такое отношение?

— Нет. Лет в восемнадцать меня это задевало. Сейчас — нет. Раньше моменты взаимопонимание между мной и родителями были сложными, сейчас — уже нет.

— Почему?

Он пожал плечами:

— Я тебе не скажу ничего конкретного, никакого особенного противоречия не вспомню.

У меня такая насыщенная жизнь, что мне некогда за это цепляться. Мне не до этого — не до прошлых обид. Но, как по мне, у каждого из моих родителей была какая-то своя модель, которой я должен соответствовать, но почему-то не соответствую. Они все время рвали меня на две стороны.

— А ты что?

— Когда мне надоело отстаивать перед родителями самого себя, я свалил. Ушел от их влияния. Пусть между собой разбираются.