Сказал, что обоих под расстрел. Но честная вдова смогла откупиться за нас двоих — отдала все золотые украшения, что остались ей от бабки-дворянки. Хранила она их под половицей, а тут влюбилась в меня и отдала все. Но Силантий не успокоился. Каждый раз приходил и требовал новую мзду, иначе, говорил, выдаст меня. А потом я смог набраться сил и сбежать. Ушел к партизанам и вернулся в тыл, меня сделали одним из журналистов «Московского большевика» — выездной агитгазеты. После войны я пытался найти вдову, но ее не было среди живых.
Соседи, — он вздохнул, склонил голову и с усилием договорил: — Соседи мне сказали, что Силантий все-таки изнасиловал и убил ее.
— Как фамилия и отчество этого Силантия? — нахмурился я.
— Я не знаю… Может, тогда и говорили, но забыл. И не уверен, что это его настоящее имя. Может, прозвище? Хотя в деревнях прозвища другие были, очень похоже, что имя все-таки.
— Здесь, в Зарыбинске, он под своим именем живет?
— Наверное да… Но утверждать не берусь. Я его для проверки окликнул по имени, он остановился.
Тоже меня узнал, побелел, а после скрылся. Прибавил шагу и затерялся на рынке. Я его не догнал.
— Сколько же ему лет, что вы его догнать не смогли?
— Не знаю, но думаю, примерно как мне… а мне пятьдесят восемь.
— Получается, что, когда он служил у фрицев полицаем, ему был примерно… годков чуть за двадцать?"
"— Да, — кивнул редактор. — Молодой парень был, но тогда уже матерый. Вдова говорила, что бывший комсомолец и ударник труда, не знаю, как его в армию не забрали, может, прятался где-то, а когда немцы пришли, он сразу к ним переметнулся.
Люди в поселке поговаривали, что он испытания прошел. Фашисты часто так испытывали тех, кто к ним служить подался. Дадут в руки автомат и велят расстрелять пленных партизан. А он сказал, что незачем патроны тратить, и убил всех троих саперной лопаткой, раскроил головы. А потом, говорят, его вообще взяли в концлагерь, и, вроде, он у них там за палача был. Но про это точно не знаю, может, это уже и байки, это я уже после войны наслушался.
Я когда вдову искал, много чего понарассказывали. Теперь не разберешь, правда или вымысел. С самой войны этого Силантия я не видел, а тут вдруг он мне на рынке попался. Я сначала не поверил, даже чуть не перекрестился, хоть и не верующий. Но его лица я никогда не забуду. Это точно был он…
— А этот Силантий не мог к вам кого-нибудь подослать? Чтобы убить.
— Зачем ему меня убивать? — нахмурился редактор.
— Ой, Захар Елизарович, — всплеснула руками Зина.
