Так что дезертиров я связал поводком в сцепку и повел караванчиком в гараж. По-другому они никак не хотели с места двигаться. Ну не натравливать же Мухтарку, людей жалко — смотрят ведь.
Мужички совсем поникли, даже пиво не просили меня забрать и лещиков прихватить, что по наследству остались их ушлому собрату. Тот, поняв, что к нему претензий нет, и драгоценный напиток остается с ним, пить уже не торопился. Чинно сел на раскладной рыболовный стульчик, шелушил рыбку и щурился на солнышко, провожая взглядом уходящий вдаль соседнего гаражного ряда «невольничий караван».
— Отпирай, — приказал я Ильичу, снимая с него поводок, когда мы дошли до его гаража.
— Ключей нет, начальник, — повесил он голову и даже хотел честную слезу пустить, но выжать не смог.
Только зря морщился да жмурился.
— Где они?
— Профукал где-то… Чесслово!"
"Что-то они темнят, почему не хотят в гараж пускать? Можно, конечно, и здесь в тенечке переговорить, но это уже дело принципа.
Я поднял обломок кирпича и протянул Ильичу:
— Сбивай замок, все одно его теперь менять, раз ключи посеял.
Бей, сказал!
Тот вздохнул, пожевал губу, помялся и вытащил из кармана связку ключей на замасленном до мазутного цвета шнурке. Стал отпирать.
— Ну вот, — подбодрил я. — Другое дело… Нехорошо советскую милицию обманывать. Она же вас стережет. Чой-то вы там такого в гараже прячете? А?
Как только навесной замок был скинут, я первым вошел в гараж. На расстеленной брезентухе стоял красавец телевизор «Сони». Большая редкость для нашего Зарыбинска.
Можно сказать, штучный экземпляр. Сто пудов, еще и цветной. Выглядит почти как новый. Поверхность — черный перламутр, ни царапинки, ни пятнышка — мушки свадьбу не играли.
— Так это вы телек сп**дили?! — грозно обернулся я на гаражных бегунов, те лишь втянули головы, что черепашки. — А ну рассказывайте, как дело было…
— Прости, начальник… — шмыгнул носом Пистон и поскреб виновато щетину. — Мы идем, глядь, телек на лавочке стоит. И, главна-ча, ничейный. Представляешь? Ну, мы его это… И понесли, понесли… Сами не заметили, как в гараже очутились.
Наваждение какое-то.
— Угу, — поддакнул Ильич. — Это все техника буржуйская виновата, я слышал, американцы туды специальный передатчик ставят, он советскими людьми управляет, волны его нас с толку и сбили.
— Во-первых, — нравоучительно проговорил я. — Телевизор не американский, а японский. А во-вторых — товарищи алкоголики, ваш поступок — уголовно-наказуемое деяние, кража называется.
