Не понял… Чой-то они от меня деру дали? Не узнали без формы, что ли? Хотя крикнул же Пистон, мол, менты… узнали, значит.
Пока я раздумывал, за кем из троих бежать, толстячок, сделав пробежку метров в десять и уже запыхавшись, вернулся в гараж. Хлопнул себя по лбу и воскликнул:
— Я-то чего побежал?! Это же мой гараж, я ничего не делал! А вы действительно из милиции?
— Из милиции, — кивнул я. — Будьте здесь, гражданин, никуда не уходите. Мы скоро…
Я наклонился к Мухтару и указал ему на бегущего Пистона. Тот резвее своего дружка уматывал в сторону пятиэтажек.
Ильич бежал в противоположную сторону.
— Ату, его, ату! Только не жри, я тебя нормальной едой покормлю. Понял?
Я отпустил поводок.
— Гав! — и Мухтар рванул за Пистоном, а я развернулся и побежал за Ильичом.
Глава 24"
"Еще не успев нагнать Ильича, я за спиной услышал и чуть ли ни звуковой волной почувствовал истошный вопль Пистона, пожарная сирена и то тише ревет. Молодец Мухтарка, догнал уже и задержал. А задержанный не затихал, продолжал блажить кабанчиком, неужто пёс его грызет? Сказал ведь, нельзя его есть — тушка старая и токсинами алкогольно-никотиновыми пропитана.
Обернулся на ходу: никто Пистона не ел и даже не кусал. Мухтар сидел у него на спине и ловил пролетавшую муху. Клацнул челюстями так, что Пистон под ним еще пуще завопил. Из гаражей повысовывались мужики. Кто-то даже схватился за монтировку, а другой за сломанный старинный утюг.
— Спокойно! — выдохнул я на ходу, махнув выхваченной из кармана ксивой, как грешник индульгенцией, а потом прокричал еще громче.
— Никому не двигаться! Работает милиция! И Мухтар!
Волшебное слово «милиция» действовало на советских граждан и вправду магически. Услышав, что я мент, они вмиг смылись по норкам, по гаражикам.
Советскую милицию уважали и боялись. Уважать было за что, а боялись — ну так это потому, что каждому найдется за что ответить. Ведь стянуть с работы что-то «нужное» — сейчас и воровством-то не считается. По кодексу оно, конечно, хищением значится, а по советской совести — так, ерунда… Не воры это, а несуны.
Название ласковое, слух не режет, хомяка запасливого напоминает, что набил за щеки добычу и домой в норку тащит. Как говорится, неси с работы каждый гвоздь, ты здесь хозяин, а не гость. Вот и получалось, что воровали все и вся. Несли с работы от бинтов и ваты до шифера и лопаты. Утянутое с работы зачастую в личное пользование даже и не обращалось, а обменивалось на что-то нужное, что было стырено другим несуном с другой работы.
