Работа, Мухтар, р-работа.
Мы вышли из горотдела и зашагали в сторону тех гаражей, где живет Эльба. Нужно найти Пистона и Ильича и с пристрастием у них поспрашивать за этого Интеллигента. То-то он мне сразу какой-то мутный показался, и потом втихую слинял еще.
Вот и нужный гараж, отсюда мы брали бредень и мотоцикл. Закрыт… Где искать мне Ильича? Поможет пёс…
— Нюхай, Мухтар, нюхай! — я подвел его к гаражу и притянул к двери. — Ищи, ищи!
В гараже недавно явно кто-то был. Свежераздавленный жучок на земле, муравьи его еще не утащили, а лишь примерялись.
Ильич, наверное, был, кто же еще.
Мухтар взял след и прижал морду к земле. Шумно вдохнул воздух, зачем-то чихнул и потянул меня вдоль гаражного ряда, все ускоряясь.
Не знаю, почему собаки по следу бегут, а не идут, но я не стал тормозиться, а побежал, держась за поводок. В последнее время частенько приходилось бегать, то по утрам, то на сдаче физо, теперь вот еще и на работе. А интересно, кинологи в возрасте бывают? Как они за собаками поспевают? Наверное, старым кинологам дают старых собак.
Свернули в другой ряд гаражей и дальше бежим. Мимо пронеслись распахнутые ворота, в которых удивленные мужики застыли с беленькой в руке. Потом еще пара распахнутых ворот, в одних рыбак сети складывал, в других кто-то чинил жигуль.
Всё это я видел как будто смазанным, на скорости.
Гаражи для советского мужика — это всё. Вторая жизнь, считай, мужской клуб, факультатив по интересам, место, где можно спрятаться от жены, тёщи и управдома.
Место, куда женщинам вход воспрещен (они туда и сами не ходят). Место, где тебя выслушают, подскажут по ремонту авто, помогут подкрасить, подмазать, подделать, угостят сигаретой, нальют кружечку. Место, где можно свободно разговаривать о политике, женщинах, рыбалке и других важных мужских темах.
Я уже немного взмок, когда впереди показался очередной распахнутый гараж. Мухтар потянул именно к нему. Я придержал его, чтобы он не врывался носорогом и не пугал людей.
Но людей там не оказалось, там были Пистон, Ильич и кто-то третий. Они любовно расстелили на старом стуле газетку, разложили вяленных лещей и разливали по железным эмалированным кружкам янтарное с пузырьками пиво из трехлитровой банки.
— Привет, товарищи алкоголики и тунеядцы, — улыбнулся я.
— Атас! Менты! — вдруг крикнул Пистон и ломанулся на выход.
Ильич и третий, грузного вида мужик тоже кинулись бежать.
