Вот только скажи мне, Сан Саныч, кто этим заниматься будет? Инспекция по личному составу из главка? Да я и так тут на птичьих правах, уже на ниточке вишу. Не хватало мне еще скандала с преступным сотрудником. Это какое пятно будет, представляешь? На всю область прогремим, если не на страну… Вмиг на пенсию турнут.
Кулебякин дернул рукой, будто хотел перекреститься.
— Так и будет, если этим займется инспекция по личному составу, а если этим займетесь вы — то все обернется иначе, — напирал я.
— Ядрен пистон, как это — иначе?
— Ну смотрите… Вы найдете членов преступной группы, вы выявите в своих рядах оборотня в погонах.
— Кого?
— Ну… Перевертыша, оборотня, вервольфа, короче, сотрудника, который под личиной милиционера скрывает в себе преступника.
— А-а… слово-то какое, интересное, оборотень в погонах… Сам придумал?
— Так вот вы и скажете, что и слово даже придумали такое, чтобы обозначать таких, вот как Трубецкой. Нечестных на руку сотрудников.
— Хм… А что?.. Можно… Ага… В газете меня напечатают. По радио раструбят.
Вот только недосуг мне по городу шнырять и банду искать. Как ты себе это представляешь, Морозов? Я же, ядрёна сивуха, начальник милиции, а не кинолог какой-нибудь.
— А вам и не надо будет бегать. Я сам найду Интеллигента.
Подумать только, стою тут и торгуюсь, как бы мне побольше поработать. Просто сам себе поверить не могу. Но мысль о том, что я могу, могу на что-то повлиять, всё пекла и пекла изнутри.
— Как? По запаху? — скривился начальник. — Тут серьезная работа нужна. Наблюдение, планирование, стратегия, а ты… вольер чистишь.
— Увидите… Есть у меня одна мыслишка, — улыбнулся я и взял пустой стакан, из которого пил Эрик Робертович, понюхал. — Домашний коньяк?
— Он самый…
— Не солидно, Петр Петрович, заведите себе для гостей армянский пятизвездочный. А лучше виски, «Ред лейбл».
— Где я тебе его возьму? Коньяк хоть еще можно достать.
— Вы же начальник милиции, Петр Петрович, с прокурором вот в баньке парились на выходных. Кто там еще был? Вопрос риторический, не отвечайте.
Позвоните нужным людям. Уверен, что вам не откажут.
Повисла такая тишина, что её щупать можно было.
— Морозов… а ты точно кинолог? — уставился на меня шеф.
— Точнее не бывает, разрешите идти?
— Иди уже…
* * *Дверь моей кабинетной сарайки распахнулась. Нет, это была не Мария Антиповна, это был следователь Голенищев. Его черная щеточка усов воинственно торчала.
— Я пришел поговорить, — дернулся он как-то нервно и вошел.
— И тебе привет, — ответил я.
