— А вообще, стучаться надо. В следующий раз не пущу.
— Что здесь делала Аглая?
— Кто?
Я сморгнул.
— Аглая Степановна! Она была у тебя. Не отпирайся.
Авдей Денисович снова дернулся. Как будто через левую часть груди шокером ему сосок прошибло, и голосом пустил петуха:
— Я в окно видел! Что у тебя с ней, Морозов?
— Да ничего, приходила, пирожки принесла. С ливером, обалденные. Да и с капустой тоже ничего. Тебя не угощала?
— Нет!
Я пожал плечами.
— Не повезло…
С другой стороны, ну при чём тут я? Я пирожки из женских рук не распредляю.
— Ты не ответил на мой вопрос, Морозов! — ходил кругами, аки коршун над степью, следак. — Почему она тебя пирожками кормит?
— Да я-то откуда знаю. Хочет и кормит, законом не запрещено кинологов пирожками кормить. Иди у нее и спроси. А-а… Погоди! Да ты что? Ревнуешь, что ли? Да не-е, брось… Аглая Степановна мне в матери годится.
— Ей сорок!"
"— А-а, да? Я думал, ей немного больше, — тот поморщился, не то оскорбившись за коллегу, не то сожалея, что выдал важную информацию, и я спешно добавил: — Но она все равно не в моем вкусе.
Мне нравятся женщины худее…
— А ты ее не трожь! Она, она… Она самая красивая женщина в отделе. Не надо ей худеть!
— Согласен, а то совсем с ума сойдешь.
— Это еще почему? — брызнул слюной Голенищев.
— Стройна Аглая разобьет много сердец, зачем тебе мужские слезки? — прищурился я.
— Так все-таки ты на нее запал?!
— Твою дивизию, Голенищев! Иди уже, мне нужно справку о проделанной работе написать, по выезду сегодняшнему. Слушай, а как правильно написать? Применил служебную собаку или использовал?
— Ты и на происшествие с ней выезжал? — ерепенился следак.
— Конечно. Она же дежурный следователь. Но там был не только я, еще и Мухтар.
— Издеваешься! Да я… Я тебе в морду дам!
— Дай…
Я стоял к нему полубоком и уже не стал, что называется, приводить к эскалации и поворачиваться лицом. Следователь пожевал усы.
— Если еще раз замечу вас вместе, точно дам… И Марии Антиповне доложу, она как комсорг на собрании твое поведение пускай разберет.
Как ты женщин в служебном коллективе соблазняешь и пользуешь…
— Пусть разберет, только ты иди уже.
Следак дернулся и всё-таки вышел. А я переоделся по гражданке, взял поводок и ошейник и пошел к вольеру. Мухтар, увидев у меня в руках его аксессуары, радостно забил по сетке лапами. Пару раз гавкнул. Понял, что гулять идем.
— Тише, тише, — выпустил я его. — Ты же только с происшествия, уже опять на волю не терпится? Только мы не гулять пойдем.
