А там видно будет.
Смыв сон прохладной водопроводной водой с запахом старых труб, я почистил зубы. Нашарил у себя в тумбочке зубную пасту «Чебурашка». Хм… Она же детская… И сладкая. Надо будет себе мужицкую пасту купить. «Лесная» мне раньше нравилась в Союзе. Язык, правда, щипала.
Сыпанул на сковородку перчика (Нурик напрягся на секунду при виде знакомого пакета, который вчера оказался таким лютым врагом). Яичница действительно на вкус оказалась божественна. Сто лет такой не пробовал. Все дело в докторской? Ведь это еёобжаренные ломтики рыжели в толще белка.
Или сосед действительно как-то по особому готовит?
Говорят, в СССР продукты были вкуснее. Согласен, натурального гораздо больше было и примесей меньше, но все же я сейчас такой вкус ощутил, будто кремлевский спецзаказ вкушал. Где-то читал, что в молодости и в детстве человек вкус объемнее ощущает, и все дело в рецепторах вкусовых. Молодые они и не атрофировались еще.
Придавил яичницу крепко заваренным чаем. Его тоже приготовил Ахметов. Подозреваю, что заварка в квадратной пачке с узнаваемым слоном тоже куплена за мой счет.
Если так, то в следующий раз будем скидываться. Дармоеда кормить не собираюсь.
После завтрака я повздыхал, поморщился, но стиснул зубы и стал облачаться в форму. При этом старался не смотреть на себя в огромный овал мутного зеркала, что висело на стене.
Когда нацепил на себя весь комплект (брюки, рубашку, китель и галстук на резиночке), все же не удержался и глянул. Вопреки ожиданию, приступа неприязни собственный внешний вид у меня не вызвал.
Хоть менты мне не кенты, но сама форма мне очень даже к лицу. Ишь ты… Гладенький, но благодаря погонам мужественный симпатяга в зеркале почесал бровь, и на лице нарисовалось что-то хитрое. Ушлое. Если что, потом можно будет оставить ее себе после увольнения и использовать для всяких «нестандартных» случаев. Нужно думать о будущем! Прозябать как-то не хотелось, а деньги с воздуха в СССР не падают.
Но об этом рано думать. Сначала уволиться нужно.
— Ни фига се, Мороз, — оглядел меня сосед. — Ты на мента так похож стал.
— Так я и есть мент, Нурик. Только заметил?
— Не-е… Раньше ты так не выглядел-на.
— Форму не носил? — с надеждой спросил я.
Не хотелось светить мусорской фурнитурой посередь бела дня на улице. Я уже оттопырил китель, готов был переодеться.
— Да носил, конечно, — махнул сосед рукой, — каждый день носил. Но ты какой-то в ней не такой был. Квёлый, что брынза незрелая. И взгляд не такой.
