Слишком свежи ментовские морды, слишком чисты их блокноты, которые они держали в руках, будто собираясь записывать умное, вечное и коммунистическое, что должно литься из уст шефа.
— В восемь сорок пять, — выдал я предположение.
— Вот именно! Морозов! В восемь сорок пять, ядрёна сивуха! А ты насрал на регламент, понимаешь! Сегодня на планерку опоздал, завтра на работу не выйдешь, а послезавтра что? Уволишься? И по кривой дорожке пойдешь?
Присутствующие одобрительно хмыкали, кивали и скрытно лыбились… Вот паразиты, я же вам ничего не сделал.
Или сделал? Просто не помню…
— Кстати, Петр Петрович, — имя начальника я успел еще раз подглядеть на входной двери. — Я вот как раз и хотел уволиться. Как там бумага про это пишется?
— Какая бумага? — недоуменно забарабанил пальцами по столу Кулебякин.
— На увольнение. Жизненные обстоятельства, несовместимые со службой в органах, так сказать… Не сложилось у нас с вами, но вы не переживайте, вы еще начальник не старый, нового инспектора себе найдете.
Ну, думаю, сейчас как стукнет по столу, как прикажет убираться к чёрту! А мы что, мы и исполним.
— Ха! Ну вы посмотрите, товарищи! — и правда грозно хлопнул ладонью по столу майор, а присутствующие вздрогнули. — Ты чего несешь, Морозов? Какая бумага?! Бумага в сортире, а у нас документ! Рапорт, мать японца за ногу! Чему тебя только в школе милиции учили? Уволиться он захотел, ты ничего не перепутал?! Это ГОВД Зарыбинска, а не совхоз «Красный колосок». Уволиться! На-ка, выкуси!
Майор скрутил фигу и тыкал ей над столом, а присутствующие почему-то опустили головы, будто принимали дулю на свой счет.
А я размышлял, почему так уверен начальник, что я не уволюсь, к чему бы это? В голову закрались нехорошие подозрения. Но все разрешилось через несколько секунд.
— Мария Антиповна, — обратился майор к даме возраста среднего, но еще интересного и относительно свежего.
Та встала со стула, одернув не по уставу укороченную, не закрывавшую колени юбку.
Ее безупречно подогнанная форма выгодно подчеркивала фигурные прелести хозяйки. Приятные для взора любого мужчины. Талия что надо, а попа и грудь смотрелись по девичьи наливными, и лишь взглянув на лицо, можно было понять, что это не пионерка давно. Хотя и на лицо она оставалась довольно симпатичной. Шикарные рыжие оттенка хны волосы, чувственные, как у породистой лошади, глаза со взглядом немного игривым и интригующим, как у незамужней или разведенной.
