Прямой, как кинжал…
— А сейчас что? Брынза созрела?
— А счас ты на этого похож-на… Как его?.. На участкового Анискина. Фильм смотрел? Только тот старый, а ты щегол. Гы-гы! Слушай, а что? Это всё он?
— Кто?
— Да сон твой!
Я посмотрел на меня так, будто с удовольствием поживился бы не только моей колбасой и заварочкой, но ещё и снами. Я молча хмыкнул, нацепил фуражку, еще раз глянул в зеркало и вышел из комнаты.
До ГОВД пошел пешком. Идти — двадцать минут прогулочным шагом. Граждане на улице почтительно расступались передо мной, девушки украдкой улыбались, а какая-то древняя бабулечка даже перекрестила зачем-то.
Вот и ментовка. Вошел в здание, очутившись в казенном полумраке. Блин. У нас на зоне и то светлее было. Маленькие оконца с двойными деревянными рамами пропускали мало света. Так… Где тут у них увольняются?
— Морозов! — окликнул меня дежурный. Тот самый вчерашний капитан, что на бегемота смахивает. — Тебя начальник потерял.
— Передай ему, что я пришел…
— Офонарел?! Мухой к нему! Шутник!
Я не стал спорить, у ментов принято подчиняться, нужно пока спрятать свой характер и притвориться тем, кем был мой предшественник.
Где тут на увольнение бумажку написать можно? А, ну точно, у начальника и спрошу заодно.
Поднялся на второй этаж и постучал по пухлой двери. Кожзам обшивки заглушил стук. Не стал перестукивать, потянул за ручку и вошел внутрь.
— Морозов! Где тебя черти носят? Почему опаздываешь? — рявкнул Кулебякин, зло сверкая на меня своей лысиной, растущей прямо ото лба.
Он сидел за столом, обложенный какими-то бумажками. Рядом дымится кружка чая. Я посмотрел на настенные часы.
— Так без пяти девять, гражда… товарищ начальник.
— А планёрка во сколько? — щурился на меня мент.
Только сейчас я заметил, что кабинет полон людей в милицейской форме.
Те скромно притулились на стульях по стеночке, как воробушки на жердочке. Примерно десять ментов и женщин. Хотя они тоже — ментовки. В серой форме, как на подбор, и с ними Кулебякин-Черномор.
Поймал на себе взгляды «коллег» с немой ухмылочкой. В их глазах так и читалось, мол, это залёт, лейтенант. Сейчас майор на тебе отыграется, и нам меньше достанется."
"Известно, что у каждого начальства есть определенная доза злости, которую они расходуют в течение дня на подчиненных. И если на одном сорвал её, то на других уже может и не хватить.
Я прикинул. Во сколько должна быть планерка? В восемь? Нет, не похоже, чтобы он их тут уже час мурыжил.
