— Была кепка, только он ее в руке нес, держал, чтобы не слетела, когда деру дал. Предусмотрительный, зараза такая.
— А ты откуда их знаешь, Морозов? — вскинул на меня соболью бровь Кудрявый.
И смотрит, как на фокусника.
— Так видели мы их, чуть загодя, когда на машине сюда ехали.
— Как — видели? — выдохнул оперативник.
— Известно как, в окошко машины. А я еще смотрю — бегут граждане, торопятся. Не понял такой, в чем сыр-бор.
— Да, да, — кивал Петруша, — как дали стрекача — ищи ветра в поле. Они ложки сп**дили!
Следователь что-то там захмыкал.
— Ироды! — опять зарыдала без слез потерпевшая, утирая глаза хвостами ситцевого платка.
— Не местные, — кивнул оперок.
— Их надо задержать и дактилоскопировать, — заключил четырехглазый Валентин. — Сравнить с отпечатками на коробке.
— Пойду по следу, — объявил я и вышел.
Открыл кандей УАЗика, водитель даже бровью не повел. Под летним солнышком, привалившись к баранке и задвинув фуражку подальше, он дремал.
Мухтар пулей выскочил из закутка.
О,как работать хочет, подумал я, но пёс обежал бобик, таща меня на поводке. Обнюхал колесо, задрал ногу и сделал свои пёсьи дела. Затем снова понюхал, уже другое колесо, чуть отошел. В травку, потом потянул к кустикам, к забору… и сделал более серьезные дела.
Отряхнулся, зажевал травину и деловито побежал вдоль улицы, будто меня и нет на том конце поводка.
А я есть! Уперся ногами в землю, как Муромец, когда соловей сдуть его пытался.
— Стоять! — скомандовал я, но, вспомнив слово из фильма про границу, поправился: — Рядом! Рядом, говорю!
Мухтар остановился, вернее, натяжение ошейника его притормозило.
И замер, но «рядом» не сделал. Ну и ладно, на первый раз и так сойдет. А мне надо провести кое-какие розыскные мероприятия.
Побрел я по улочке. Пустынно, все на работе. Навстречу мужичок. Чуть шатается и подозрительно о березку опирается. Остановился он, пригляделся. Увидел органы с собакой и смыться захотел, да куда там… Пока он шаг, мы с Мухтаром — два.
От нас бесполезно бегать, у нас с псом на двоих — шесть ног и хвост.
Догнал я «партизана», тот стоит и в руках кепку мнет, в глаза честно смотрит.
— Ты чего, отец, бегаешь от милиции? Убил кого? — грозно, по-лейтенантски, спросил я.
— Дык… Это… В отрезвитель не хочу, у меня с прошлого раза еще не уплочёно. Да и привязывают там к койке меня, не люблю, когда привязывают. С войны еще не люблю."
"— Если привязывают, значит, буянишь, — свел я брови.
