Взгляд слишком заумный, будто сопромат с первого раза сдал, но немного по-ученому рассеянный и в то же время сосредоточенный. Ростом и сложением неказист, но не дрищ. Недосередняк. Студент, в общем.
Валентин Ефграфович Загоруйко — всплыло в моей голове имя криминалиста как по щелчку пальца.
Так вот этот Валентин нацепил резиновые медицинские перчатки и взял коробку. Осмотрел на просвет в косом свете, что падал с окошка, из-за герани. Потом достал пушистую, как бабушкина шаль, кисточку, обмакнул ее в какую-то алюминиевую баночку, похожую на ту, что используют для плёнок с диафильмами.
И молча стал мазать. Следы, наверное, искать…
Пускай ищет, коробушку трогает. Мне ведь наверняка скажут собакой занюхать сей предмет, чтобы след взять. А следы я могу только сам брать, и без собаки, и то, если они на свежем снегу отпечатались.
Следак стал что-то писать в планшетке, по углам зыркать, наверное, обстановочку фиксировал. Как там называется? Осмотр места происшествия? Скорее всего, да…
Пожилой участковый уковылял по соседям, справки наводить.
Криминалист пощелкал фотиком со вспышкой и снова стал кисточкой своей предметы мебели марать. А я стоял и делал умный и чрезвычайно рабочий вид.
— Ну все, Александр… — кивнул мне криминалист Загоруйко. — Можете взять объект для занюхивания.
На «вы» такой ко мне. Ха! Интеллигент… И протягивает такой коробочку, главное… Грязную, чем-то вроде сажи вымазанную. Сам же измарал и мне сует.
— Нет уж, Валентин, оставьте себе, — говорю, — Кушайте с булочками…
— Не понял? — и зенки на меня сквозь окуляры свои толстенные пучит, будто я с планеты Плюк и говорю с ним на чатланском.
— Предмет сей, Валентин Ефграфович, — неспешно начал объяснять я несмышленышу прописные истины собако-розыскного дела, — не годен теперь для занюхивания. Ты же сам следочки все зауничтожил. Запашок своим душком перебил.
— А-а, — перестал хмуриться «студент», — вы про это… Нет, нет, ничего страшного, что я его обработал дактопорошком. Во-первых, я был в перчатках, а во-вторых, нос собаки — это тончайший ольфакторный детектор.
Он может различать смеси запахов до двадцати человек на одном объекте.
Вонючие пассатижи! Вот тебе, бабушка, и Мухтарьев день! Сроду не знал, что пёсье племя такое разборчивое в плане ароматов. Но делать нечего, вздохнул я про себя да и взял коробку."
"В это время в дом ввалился молодой, но мятый здешний «аристократ» — в пиджаке на босу грудь, трико и тапках.
— Петруша! — кинулась к нему потерпевшая.
