Ты, наверное, кушать хочешь? — спохватилась я, позабыв, что ужина-то еще и нет. — Я сейчас что-нибудь приготовлю.
— Сиди-сиди, малышка, я же из ресторана. Там перекусил.
— Понятно, — кивнула я и замолчала, не зная, о чем еще нам разговаривать.
— Ты снова грустишь. Что-то произошло? — не укрылось от Сергея мое настроение, которое к слову менялось каждый полчаса.
— Нет, ничего. Ты же знаешь мое состояние…
— Это да. Уже привык.
— Прости, я порой бываю невыносима.
— Невыносима ты только тогда, когда твои глаза становятся тусклыми и наполняются болью.
Я так тебе неприятен, да?
— Разве я такое говорила?
— Нет, но-о… между нами ничего не происходит.
— Сереж, — вздохнула я и, положив руку ему на плечо, тихо произнесла: — ты же знаешь, я не могу с тобой сблизиться, пока у меня под сердцем малыш Никиты. Я считаю это грехом.
— Я понимаю тебя, но очень мечтаю, чтобы однажды ты сказала, как любишь меня.
Его слова не поднимали мне настроения, а лишь вызывали боль и отчаяние.
Я знала, что ко мне испытывал Сергей, вызвавшийся помочь в нелегкую минуту, только вот сама ответить на его чувства не могла. Он это понимал и принимал. Для чего терпел мое присутствие, я не знала, но была искренне благодарна ему за помощь, ведь если бы не он, то тогда бы точно пошла на поклон к Краму.
Дело в том, что спустя неделю моей работы в компании, я стала постоянно плохо себя чувствовать, а когда меня обследовали в больнице, сразу же обрадовали прекрасной новостью. Я беременна! Удивляться было нечему, ведь мы с Никитой занимались любовью без презервативов, и я не принимала никаких таблеток.
Потому и случился вот такой крошечный человечек внутри меня. Токсикоз проходить не спешил, а потому мне пришлось брать работу на дом, а в скором времени и академ-отпуск в университете. А спустя еще некоторое время мне сообщили что на мое место в отделе берут нового человека на полную ставку. И тогда у меня началась паника. Я не могла выйти из дома, потому что меня постоянно рвало, и за квартиру мне больше не чем было платить.
Кажется, я стала снова ощущать себя бомжом, и это было очень страшно. А Сергей, с которым мы тогда уже тесно общались, предложил свою помощь, при этом он никогда не скрывал своих чувств ко мне, но и не давил, прекрасно понимая, что моя любовь к Никите крепка и нерушима. По крайней мере, я надеялась, что Сергей это понимает. И что очень меня радовало, он ни разу меня не домогался.
