Или же в худшем случае прикажет делать аборт. А этого допускать я не собиралась. Будучи самой однажды выброшенной на помойку, я не позволю убить своего малыша, который стал для меня свежим глотком воздуха. Только благодаря маленькому чуду, которое подарил мне любимый человек, я продолжаю жить дальше и вижу в своей жизни огромный смысл. А если он скажет, что от девки, у которой за душой нет ничего, кроме детдома, не должен родиться ребенок, чтобы такие больше не размножались. Как в таком случае я буду жить дальше?
Конечно, Крам обеспеченный, состоявшийся мужчина с семьей, которая его очень любит.
А я? Я никто, с именем, придуманным даже не собственной матерью. И только с предполагаемой датой рождения. Судя по тому, как меня родили и вышвырнули, я не должна была жить, и скорее потому мне и сейчас не везло. Карма у меня была такая — расплачиваться за чужие грехи. Порой у меня возникали мысли, что лучше бы женщина, именуемая моей матерью, сразу бы убила меня, чем жить вот так. Но теперь у меня появилось огромное желание жить ради маленькой крошечки, которая точно будет похожа на своего папу.
И пусть я не знаю, как должна вести себя мать, но я постараюсь оправдать это звание и быть достойной мамой своему ребенку. Я ради него сделаю все возможное и невозможное. Разве не так должна поступать женщина, которая носит своего малыша под сердцем?
Я не знала ответа, но хотела верить, что нахожусь на правильном пути. А Никита… Я расскажу ему все, но немного позже.
Нет, определенно у меня глубоко в душе таилась надежда, что он действительно меня любит и страдает так же, как и я.
Мне бы хотелось думать, что я нужна ему как женщина, а не просто чтобы найти и проучить меня за побег. Но я дико боялась и того, что он снова будет тем же грубым, наглым и бестактным мужчиной. Я боялась, что все его срывы снова упадут на мою голову, и не знала, чем же заслужила такое его поведение.
Мы изначально договорились, какие нас связывают отношения, и я, в свою очередь, ничего не требовала от него. Абсолютно, даже денег, что было в его привычной жизни.
И почему он срывался всегда на мне, я до сих пор не могла понять. Или быть вежливым — это огромное требование? Никита ведь не был плохим человеком, наоборот, его щедрость не знала границ. То, как он мне помог, забрав с улицы, вызывало гордость и уважение, и я до конца своих дней не забуду, как он не дал мне умереть. А ведь у меня ничего не осталось тогда, абсолютно… даже паспорта. Даже паспорта…. Спасибо Левченко.
