— В моем сердце хватит места для всех вас.
Дочь кивнула и молча вышла. Ничего не изменилось. Она еще больше отстранилась от матери и по-прежнему относилась к ней как к врагу. Новорожденную она воспринимала как нежелательное вторжение в ее жизнь. Никаких всплесков эмоций на этот раз не было. Только лед. И что бы Гаэль ни сказала и ни сделала, Доминика оставалась подчеркнуто безразличной, не желая быть членом семьи. Она предпочитала быть лишней.
Доминика уехала через неделю — отправилась кататься с друзьями в Валь-д’Изер.
Ей в голову не пришло спросить разрешения у матери, узнать, не возражает ли. Отныне она сама принимала решения и имела возможность осуществлять свои желания. Гаэль очень расстроилась, когда она уехала. Встреча прошла не так тепло, как ей бы хотелось. Доминика не пыталась облегчить матери задачу и сказала, что из Женевы полетит прямо в Нью-Йорк. Неделя пролетела, мать она на прощание поцеловала, но Кристоферу ничего не сказала и к малышке не подошла. Он ничего не сказал, но видел, как опечалена Гаэль, да что там — раздавлена.
Их ребенок не только не сблизил ее с дочерью, но и больше развел.
— Она не хочет быть частью нашей семьи, — сказала Гаэль мужу."
"Доминика признавала ее как свою мать, но с ее мужем и их ребенком не желала иметь ничего общего. Гаэль подарила ей на Рождество красивый браслет, а Доминика — шелковый шарф от «Эрме», почти такой же, какой Гаэль подарила своей секретарше. Она ни разу не спросила мать о музее — эта работа казалась ей анахронизмом: кому нужно копаться во всем этом.
Зачем восстанавливать дом и быт людей, которые вот уже двадцать лет как мертвы. Она не задумывалась, с какой целью они старались увековечить память семьи Штраус и других, им подобных. Война ничего не значила для Доминики, как и второй муж и ребенок ее матери. Она относилась к ним как к существам низшего порядка. У Доминики больше не было привязанностей ни к кому в этом мире. Единственный, кто был достоин ее внимания, — это она сама.
И Гаэль она это наглядно продемонстрировала. Ей становилось все труднее и труднее оправдывать поступки дочери. Доминика просто ненавидела саму мысль, что можно с кем-то сблизиться. У нее не было желания кого-то к себе подпускать.
Гаэль вернулась на работу в феврале. К этому времени она почти восстановилась после родов, хотя немного пополнела. Кристофер считал, что это ей идет. Малышку она брала с собой на работу и там кормила.
