Последовала долгая пауза, и, судя по отдельным репликам, собеседник высказал предположение, что все картины скорее подделки.
— Но она не хочет их оставлять и не уйдет, пока не увидит кого-то из профессионалов, — заключила секретарша.
После паузы она повесила наконец трубку и злобно уставилась на Гаэль, которая нервно ерзала на стуле в страхе, что ее могут обвинить в краже картин. Единственной надеждой было то, что командующий велел назвать его должность и имя.
Минут через пять в каморку вошла седовласая женщина и нетерпеливо оглядела Гаэль:
— Итак, в чем дело? И откуда у вас эти картины?
Гаэль пришлось снова пересказать историю, на этот раз подробнее, и что-то в ее манере говорить нерешительно, тщательно подбирая слова, подсказало хранительнице, что это может быть правдой: в войну случились вещи и более странные.
— Могу я показать их вам? — спросила Гаэль.
Женщина кивнула, на сей раз явно заинтересовавшись. Париж был освобожден всего два месяца назад, так что, вполне возможно, девушка не лжет.
Гаэль осторожно развернула одно из маленьких полотен Ренуара и положила на стол. Хранительница ошеломленно смотрела на картину, а девушка тем временем распаковала Дега, а за ним — Моне. Женщина в шоке взяла трубку и кому-то позвонила, попросив прийти. Через несколько минут в каморке появился мужчина. Гаэль же продолжала распаковывать картины. Женщина от изумления потеряла дар речь, а мужчина брал в руки одно полотно за другим и пораженно разглядывал.
Это оказался один из экспертов.
— Картины настоящие. Никаких сомнений, — наконец вынес он свой вердикт.
Женщина вновь обратилась к Гаэль:
— Вам что-нибудь известно о провенансе? Откуда эти полотна? Кто владелец? У кого их забрали немцы?
— Не знаю, — честно ответила Гаэль. — Мне известны лишь имена двух немецких офицеров, которые помешали отослать их в Германию. Полотна были украдены из музеев, а может, у еврейских семей при арестах.
Командующий гарнизоном просил привезти их вам, когда закончится война. Мне он передавал их тайком, в пустых багетах, и я спрятала их в сарае.
Она назвала имя и звание офицера, который жил в их поместье во время оккупации.
— Он был вашим другом? — спросила женщина, явно пытаясь выяснить, отчего у нее короткие волосы, которых так боялись француженки.
— Нет, просто командующий гарнизоном — воспитанный интеллигентный человек.
