Награда проклятого демона

Похоже, лекарством от этой дряни является жертвенность. Так или иначе, я смог воспользоваться тайными ходами, что ранее были для меня закрыты. А потом отправился к Леавис и наконец рассказал ей всё, в чём не мог признаться раньше. Открыл ей свои чувства, поведал о своём проклятии — и пообещал сделать её своей императрицей.

Церон задрал голову и посмотрел на Леавис. Та улыбнулась ему.

— А я согласилась и сменила стражу на людей, преданных мне и только мне, — просто сказала она. — Простите, Ваше Величие. Я служила вам много лет, как и Церон, — но я люблю его.

По лицу умирающего императора прошла судорога. Он уже не хрипел — задыхался. Пальцы его левой руки судорожно дёргались.

— Время для приказов прошло, — покачал головой Церон. — Я бы давно перерезал тебе горло, но, кажется, я так же сентиментален, как и ты. Наши последние минуты… почему-то я не хочу их лишаться.

— Церон, — предостерегающе произнесла Леавис, указывая на нас.

— Тень проклят мной и остановит девчонку в случае чего, ты же помнишь, — отмахнулся Церон.

На его лице сияла холодная улыбка. Он не любил Леавис ни капли, и все, кроме самой Леавис, отлично это понимали. Церон не брезговал ничем.

Разве что Конте мог помочь нам теперь. Но кто пропустит горстку охотников в императорский дворец, который будет охраняться втрое тщательнее, чем сейчас?

— Хотя бы достань стрелу из его горла, — негромко предложил он.

— Не замечал за тобой излишнего милосердия, — хмыкнул Церон. — Что ж, пожалуй, я так и сделаю. Я сказал ему всё, что хотел сказать.

Он выпустил руку императора. Взял вторую, всё ещё беспомощно скребущую по полу, и поднёс к его горлу.

— Вытащи стрелу сам, Адриан, — мягко сказал он. — Тебе пора. И… мне правда жаль.

Несколько мгновений двое демонов, связанных проклятием, призраками прошлого и странной, извращённой дружбой, смотрели друг на друга.

А потом император, вдруг улыбнувшись, провёл дрожащей рукой поперёк своего горла, не отрывая взгляда от Церона.

И этот жест можно было истолковать лишь одним-единственным образом.

Император отдал Церону последний в своей жизни приказ.

— Нет! — заорала Леавис, бросаясь к Церону. — Церон, нет!

Лицо Церона было искажено страшной гримасой. Но его рука, в которой был зажат стилет, была твёрдой и быстрой.