В его голосе сквозила надежда. На что? Я замерла. Если она скажет то единственное слово, что навсегда связывает мужчину и женщину, если ответит…
– Да, – чуть слышно шепнула Предслава. – Да.
33
Анастас нашел в себе мужество солгать князю. Теперь нужно было отдышаться. Пегий конский круп покачивался перед ним, надежно укрывая от взгляда Святополка. Жеребец махнул хвостом и угодил по щеке бывшего настоятеля.
– Тварь! – Анастас ударил коня ладонью. Жеребец лениво отступил. Теперь настоятелю стало видно крыльцо Предславы.
Взгляд Анастаса пополз по разноцветным одеждам Предславовых девок. Скоро княжна ляжет под поляка и станет презреннее любой из них, даже вон той, что стоит в сторонке, в залатанном синем платье-Игумен пригляделся. «Ведьма! – узнал он. – Та самая, что увела Журку из Вышегорода!» Анастасу запомнились ее темные с каштановым отливом волосы, тонкое лицо, длинная шея и большие, чуть раскосые глаза. Но что она делала в Киеве?
И почему оказалась одета будто черная девушка княжны?
На крыльце рядом с княжной появился наемник.
Последний раз Анастас видел его неподвижно лежащим на полу в тайной клети. Херсонесец попятился и спрятался за круп пегого. Уж лучше вкушать мерзкий запах конского пота и подставлять щеки под удары хвоста, чем торчать на виду у заклятого врага! Хотя без княжьего указа наемник не тронет, а нынче Окаянный такого не прикажет. Испугается."
"Анастас тряхнул головой. Духовнику польского короля нечего бояться.
Горясер увел княжну. Святополк подхватил Болеслава под локоть и потащил в терем.
Дружинные люди и бояре потянулись следом. Анастас вспомнил о «ведьме» и обернулся. Девка уже скрылась в толпе.
– Чего вертишься? – спросил игумена высоченный седобородый поляк в ярко вышитой безрукавке.
– Уйти надобно, ищу у кого справиться… – на ходу придумал Анастас.
Поляк ткнул пальцем в толпу:
– Да вон, спросись у Гашека. Пока князья дела улаживают, он за старшего.
Впереди маячила широченная, перетянутая ремнями спина Гашека – воеводы польского короля. Настоятель догнал воеводу и дернул за рукав:
– Пойду проведаю.
– Он мотнул головой в сторону церкви.
Поляк оглянулся. Рябое лицо озарила понимающая улыбка.
– Ступай. Только не забудь, вечером пир.
Бывшее жилище показалось Анастасу убогим. Ободранные старые покрывала на постели, облезлый столик в углу… Тошно… Он уже видел золотые и парчовые наряды польского короля, его расписные хоругви и шитые пурпуром отличительные знаки. Прохаживаясь по тесной клети, Анастас улыбался.
