Потечет по Мутной кровавый пот,А сапог полячий заткнет нам рот!Кто свободою все хвалился-жил —Будет спину гнуть из последних жил,Кто князьям велел над собою быть —Будет нынче ворону пух стелить!И соколик с татем не вступит в бой,Успокоится с молодой женой,С молодой женой на чужой земле…Ты поплачь, дружок, по себе да мне…Я замолчала и открыла глаза. На площади стояла тишина. И все глядели на меня. Даже Коснятин.
– Что же нам делать? – неожиданно тихо и покорно спросил он.
Меня затрясло. Песня сложилась сразу, сама собой, и я еще не отошла от раздирающего душу отчаяния.
– Что же делать? – повторил еще кто-то, а затем по толпе, словно по траве под ветром, побежало: – Что нам делать? Что делать?
Я сжала кулаки. Эти люди! Сотня, нет, тысяча людей, среди которых и убеленные сединами старейшины, и мудрые кожемяки, и именитые купцы, и молчаливые могучие кузнецы, – все они спрашивали у меня, безродной и бездомной, что им делать?!
– Ломать ладьи князя! – звонко выкрикнула я. – Не пускать его за море! Пусть сражается с Окаянным! Наш князь должен постоять за нас! Кто, если не он?!"
"– Он! – одним вздохом откликнулась толпа.
– Не пускать князя за море! – выкрикнул Коснятин. Его глаза загорелись странными злобными огоньками. Рука посадника скользнула к поясу и выдернула меч. Блеск оружия взбудоражил толпу.
– Вперед! – словно в бою, закричал посадник и соскочил с помоста.
Толпа свилась жгутом и потекла за ним. Замелькали поднятые над головами топоры и вилы.
– Круши ладьи! Не пускать князя! – завыла сотня голосов.
– Стойте! – Я узнала голос Лютича. Кузнец грудью сдерживал напирающую толпу. Его руки были вскинуты вверх, а шрам вздулся багровой змеей. – Стойте, люди! Вы сошли с ума!
Его не слушали. Первым на варяга налетел высокий парень с колом в руке. Кол врезался в плечо кузнеца.
– Ох! – согнулся тот.
– Он предатель! – оправдываясь, заорал парень. К нему бросились сразу несколько распаленных и вооруженных новгородцев.
– Нет!! – завизжала я, но было уже поздно: мужики налетели на Лютича.
Голова кузнеца скрылась в людском месиве. Завывая и толкая друг друга, люди ринулись к реке. Вскоре я услышала неровный стук. Новгородцы крушили Ярославовы ладьи…
Ворота засипели, застучали копыта, и с княжьего двора вылетели конные дружинники. Блестящие доспехи, обнаженные мечи… Визжа и поскуливая, оставшиеся на площади люди кинулись врассыпную. Всадники поскакали к реке. Я спрыгнула с помоста и подбежала к Лютичу. Безумный кузнец лежал вниз лицом, как мертвый.
