На меня накатила внезапная усталость. Все стало безразлично. Пусть кузнец молчит, пусть думает сколько хочет, лишь бы не отказался помочь.
– Но при чем тут я? – наконец сказал он.
– Ты привел урманина. Ты его знаешь… Ты… – Мне не сразу удалось подобрать подходящие слова. Просить Лютича о милости оказалось сложнее, чем я думала. – Ты друг Горясера… Он был со мной одну ночь. Вот я и подумала, что ты… поможешь…
– Чем же?
– Поговоришь с урманином. Попросишь снисхождения, отсрочки…
– Это глупо. – Казалось, кузнец пропустил все мимо ушей и расслышал лишь последнюю просьбу.
Зачем я, вообще, разболталась о Горясере, о той ночи? Я заставила себя успокоиться и вслушаться в речь Лютича.
– Арм мне не родич и даже не друг, – говорил он. – С какой стати он послушает меня и простит такой большой долг? И почему ты решила, что я сумею помочь? Почему ты вообще пришла ко мне?
А действительно – почему? Почему я ждала помощи именно от него?
– А что до дружбы с Горясером, то ты ошибаешься, – продолжал кузнец. – Он не мой друг – он мой рок, мое порождение, мое дитя и мой хозяин… Он что угодно, но не друг.
Неужели, проведя ночь в его постели, ты так ничего и не поняла?
Поняла? А что я должна была понять? Что с ним я чувствую себя сильной и в то же время слабой, нежной и решительной, хитрой и доверчивой? Что его невозможно забыть?
– Ты ничего не поняла! – заорал Лютич. – Глупая девка! Он же холоднее льда и тверже камня! Я сам сделал его таким!
Я попятилась. Похоже, у кузнеца снова начинался припадок безумия.
– А я-то полагал… – Лютич вздохнул.
Лавка под ним заскрипела. Мне вспомнилась банька, тяжелое тело кузнеца, его жесткие руки, вдавливающие меня в пол…
Я попятилась, уперлась спиной в стену и зашарила по ней ладонями в поисках двери.
– Ладно, не важно… – Кузнец забыл обо мне и стал разговаривать сам с собой.
Я лихорадочно ощупывала стену. Она оставалась гладкой и ровной. Двери не было.
– Пришла ты по его просьбе или по собственной глупости – это уже не важно. Важен Ярослав. Только он может остановить реки крови.
Ему бы… – Кузнец ненадолго замолк.
Стараясь двигаться как можно тише, я скользнула влево по стене.
– Ох, не в те руки попало мое творение! – вдруг принялся сокрушаться Лютич. – Не в те! Клинок Орея, защитника и праотца русичей, служит братоубийце!
Я сместилась еще влево. Кузнец распалился не на шутку, может и зашибить. Однако, на мое счастье, Лютич неожиданно спокойно заявил:
– Деньги варягу надо отдать. Не отдашь – отдадут в закупы.
Эк удивил.
