Она ходила по комнате и трогала незнакомые предметы, без устали вертелась перед зеркалом, в котором отражалась в полный рост, с восторгом то открывала, то закрывала краны в ванной — хотя купаться не собиралась — или прыгала на мягкой кровати.
Халькатла на всю катушку использовала все, что могла взять от жизни в те напряженные дни, которые неожиданно выпали ей после совсем не удавшейся жизни много-много лет тому назад.
Большие окна, которые были теперь в каждом доме, завораживали ее с того самого момента, когда она вновь оказалась среди людей, пробудившись от своего многовекового сна.
И сейчас она тоже подошла к окну в комнате и выглянула на улицу. Была ночь, но уже вот-вот должно было наступить утро, так что она прекрасно могла разглядеть все, что было снаружи. Она потрогала стекло, пытаясь понять, из чего оно, и ей была приятна его гладкая прохлада.
Внизу у гостиницы стоял Руне и рассматривал мотоцикл. Халькатла немедленно попыталась открыть окно и обнаружила, наконец, защелку.
Немного повозившись, она распахнула окно.
Подумать только, что они только сейчас могут! В ее время не было ничего, кроме бычьего пузыря над оконным отверстием.
— Руне! — позвала она громким шепотом.
Он повернул голову и стал смотреть на окна второго этажа и, наконец, увидел ее.
— Поднимись ко мне, — загадочно прощебетала она. — У меня такой замечательный номер!
Руне помотал головой и вновь сосредоточился на мотоцикле."
"— Ну, иди же сюда! Мне так одиноко!
Он задумчиво посмотрел на нее.
— Тебе всегда одиноко, — сказал он, как бы подтверждая это самому себе. — И я знаю, каково это. Но нет! Марко это бы не понравилось!
Черт побери! Халькатла захлопнула окно. Но ведь эта проклятая ходячая добродетель — Марко — сейчас спит. А Руне и она, чужие в этом мире, обречены на бодрствование.
В ведьминых глазах Халькатлы зажегся дьявольский огонек. Хихикая от нетерпения, она снова посмотрела на себя в зеркало. Она была красива, по-настоящему красива, она и сама видела это.
И эта красивая, простая туника была самой стильной тряпкой, которая у нее была когда-либо. Она совсем не похожа на мешковатые лохмотья, которые ей приходилось носить в долине Людей Льда. Она приподняла подол туники. Под ней ничего не было. Да, и там, внизу, она тоже была ничто. Ее никогда еще не любил ни один мужчина. Ей даже и близко от мужчины не довелось никогда побывать.
Марко был недосягаем и неприступен. Она это знала. Но Руне?..
