Наложницы ненависти

— Командор Шайне, — тихо произнес де Сент-Каре, — вы понимаете, о чем вас спрашивает магистр Балота?

— Хорошо, — кивнул Леонард. — Скажите, полностью ли разделит гвардия решение, на котором настаивает капитан де Гир?

В тронном зале повисла тишина. Гюнтер холодно посмотрел на Франца, затем четко, по-уставному, повернулся к великому магистру и отрапортовал:

— Нас учили убивать во имя Ордена и умирать во имя Ордена! Нас учили использовать любую представившуюся возможность во вред врагам Ордена! Мы знаем свою силу и видели страх в глазах врагов.

Любой рыцарь гвардии с радостью подпишется под предложением магистра Барда и магистра Балоты — между победой нокаутом и победой по очкам мы выберем первое! И мы победим!

Франц сжал кулаки. Но сдержался. Промолчал. Не обратил внимания на косые взгляды, которые бросали в его сторону члены совета Ордена. Он понял, что проиграл. И только одна мысль пробилась сквозь душивший мастера войны гнев: если бы Богдан ле Ста, прежний начальник штаба гвардии, был жив, он никогда не предал бы капитана.

Никогда. Только теперь де Гир до конца осознал, кого он потерял год назад.

— Я не сомневался, что в нашей гвардии есть настоящие солдаты, — с чувством произнес Вальдемар. — Обидно, что среди них попадаются трусы, но это издержки мирного времени.

— Издержки мирного времени заключаются в появлении большого количества самонадеянных героев, — резко бросил Франц. — Я по-прежнему считаю предложенный вариант авантюрой, не имеющей будущего!

Магистры лож расхохотались, и только осторожный Себастьян угрюмо качнул головой.

Леонард де Сент-Каре важно поднялся с трона:

— Властью повелителя Великого Дома Чудь я объявляю, что совет принимает предложение магистра ложи Саламандры Вальдемара Балоты и магистра ложи Мечей Нельсона Барда. Орден будет воевать с Зеленым Домом!

Франц де Гир демонстративно снял с себя цепь мастера войны и бережно положил ее у ног великого магистра.

— Вы выглядите утомленным, брат Ляпсус, — участливо произнесла Милана, разглядывая усталые глаза эрлийца.

— Тяжелая ночь, — коротко ответил тот.

— И бурная, — добавила красавица-воевода.

Хирург уклончиво усмехнулся и придвинул к себе тарелку с тонкими ломтиками рыбы. В глубине души эрлиец весьма обрадовался, что белокурая колдунья назначила ему встречу именно в японском ресторане: смотреть на любую другую еду врач был не в силах. Зато прозрачные, словно вырезанные из рисовой бумаги, дальневосточные изыски сами просились в рот.