Наложницы ненависти

И Кортес сказал, что солнце всходит только ради меня…»

Кто-то громко застонал, и Яна открыла глаза.

— Как ты себя чувствуешь?

Высокая бритая наголо девица с золотыми, лишенными зрачков и белков глазами, участливо смотрела на Яну. Точнее, девушка поняла, что участливо: по интонации, по выражению лица, золотые глаза незнакомки были холодны и бесстрастны.

— Как ты себя чувствуешь?

Язык едва слушался, и ответ получился невнятным. Но бритая поняла.

Виски горели так, словно незнакомка приложила к ним угли из своего костра.

— Слишком много чистого «стима» сразу, — объяснила бритая. — Организм не справляется. Но ничего, сейчас я тебе сделаю классное зелье. То, что лучше всего подходит гиперборейской ведьме.

— А как ты думаешь, кто ты? — В дальнем углу комнаты корчился привязанный к железному столбу человек — под его ногами горел костер. Но незнакомка совсем не обращала внимания на такую мелочь. — Хочешь посмотреть на себя?

— Да. — Яна постепенно приходила в сознание, и теперь ее голос прозвучал гораздо увереннее.

Девица протянула пленнице зеркало:

Яна жадно взглянула на свое отражение и закусила губу.

Глаза, лишенные зрачков и белков. Глаза, холодные и бесстрастные. Глаза, наполненные тяжелым, мрачным золотом. Глаза незнакомки.

Пышные волосы исчезли, их словно соскоблили с головы, кожа была абсолютно гладкой и мягкой на ощупь. Никаких следов волос! А правую сторону черепа украшал витиеватый черный знак, такой же, как на голове незнакомки. Яна коснулась его пальцами.

— Это подпись Азаг-Тота, — объяснила девица.

«Чьи это слова? Неужели мои губы?..»

— Меня зовут Вероника. Добро пожаловать в Гиперборею, сестренка.

— Меня зовут Яна, — рассеянно ответила пленница, продолжая изучать свое отражение.

— Назови имя, — попросила Вероника. — Ты должна помнить имя.

Странно, но теперь, когда первое удивление прошло, Яна неожиданно поняла, что ее нынешний образ не так уж и плох. Даже более того: он оригинален, подчеркнуто изыскан и, что самое главное, он правилен! Девушка вдруг подумала, как дико и нелепо смотрелись на ее голове волосы.

— Назови имя! — требовала Вероника.

— Лазь! — Оно пришло из ниоткуда. — Из памяти.

«Из моей памяти?» «Из моей». «Чье это имя?»

— Лазь! Значит, погибла Гуля. Туда и дорога этой уродине! — Вероника рассмеялась.