Наложницы ненависти

Вероника проводит тебя в свой кабинет и поведает о тех изменениях, которые произошли в мире. Мы ждем тебя через час.

Гиперборейцы молча, не поклонившись и не проявив никаких иных форм уважения, вышли из тронного зала.

— Твой кабинет прослушивается? — тихо спросил Элигор.

Они поднялись на несколько этажей и теперь шли по длинному коридору, направляясь к покоям Вероники.

Девушка молча кивнула в ответ и тут же, едва слышно пробормотала:

— Ты был великолепен, воин, даже Азаг-Тот не сыграл бы эту роль более убедительно.

Гипербореец быстро огляделся и, убедившись, что в коридоре пусто, стремительно опустился на колени и поцеловал девушке руку:

— Прими мою покорность и мою ненависть, Тасмит. Прости, что мне пришлось оскорбить тебя.

— Так было нужно, — прошептала ведьма. — Так было нужно.

— Красномордый урод, — устало буркнул великий магистр. — Неужели действительно нельзя было вытащить из Бестиария менее фанатичного адепта Азаг-Тота?

— У него нет менее фанатичных сторонников, — пожал плечами Гюнтер.

 — Нам еще повезло, что Вероника стала гиперборейской ведьмой благодаря перерождению: философия Кадаф чужда ей.

Шайне самоуверенно улыбнулся:

— Я провел с ней достаточно много времени, чтобы убедиться, что Вероника обычный и очень перепуганный чел.

Гюнтер понял, что пора уходить, но не смог не задать мучивший его вопрос:

— Признаться, повелитель, предложение, которое вы сделали мерзавцу Кадаф, удивило меня. Вы действительно позволите им возродить Гиперборею?

Де Сент-Каре поморщился:

— Это будет зависеть от того, как твари Азаг-Тота станут воевать за нас.

Если они докажут свою лояльность и управляемость, то я всерьез подумаю о предоставлении им определенной автономии — рано или поздно нам опять могут понадобиться штурмовые войска.

— Вы смотрите далеко вперед, повелитель, — пробормотал Шайне.

— Это моя обязанность. — Леонард помолчал. — А в случае неприятностей мы с легкостью раздавим гиперборейцев силами гвардии — рыцари недолюбливают тварей Кадаф.

— Это точно, — хохотнул Шайне.

Великий магистр внимательно посмотрел на капитана.

— Скажи, Гюнтер, как воины отнеслись к перспективе союза с ублюдками Азаг-Тота?

— Как солдаты! — уверенно заявил мастер войны. — Каждый рыцарь понимает, что интересы Ордена требуют гибкой политики.

Сон не шел. Не приходил, отгоняемый тяжелыми мыслями, не приносил успокоения в душу. Помучившись с полчаса, Рик Бамбарда сдался, перевернулся на спину и, не зажигая свет, уставился в черный потолок.