Нам нельзя (СИ)

Хоть у кого-то в этом доме настроение может быть хуже, чем у меня.

— Нет, она уже уехала, — сообщает Лидия Павловна, вводя меня в ступор.

— Да, еще в шесть утра. Кажется, там какие-то съемки, — отмахивается она, и я понимаю, что Лидии Павловне моя мама тоже не нравится. Она даже не пытается этого скрывать. — Завтракать будешь?

Я киваю, не желая больше задерживать Лидию Павловну. Вижу, что она на взводе. Интересно, после вчерашнего еще не отошла или кто-то подпортил ей настроение уже сегодня?

Иду в столовую, надеясь, что там окажется Станислав Валерьевич.

Нет, я ошибаюсь, и мои мечты не сбываются. Парень, развалившись на стуле, потягивает воду из стакана и смотрит прямо на меня. Приходится сжать губы, чтобы не расхохотаться. Видок у него тот еще. Спутанные волосы беспорядочно торчат в разные стороны, под глазами темные следы тяжелой ночи и похмельного утра. А то, что он был пьян, очень пьян, понимаю по запаху, наполняющему комнату. Тут бы проветрить, а то самой можно захмелеть.

— Утречка, сестренка! — салютует он почти пустым стаканом, вышибая воздух из моих легких. На его губах растягивается самодовольная улыбка. Подловил все-таки, да так, что парировать нечем. Стою, смотрю на него, не мигая, и тихонечко схожу с ума от заявлений, которые произносит Арсений: — Мы же теперь брат и сестра, ведь так? Я тут подумал, что буду звать тебя сестренкой, ты же младшая. У меня никогда не было сестренки.

Сальная улыбочка сочится ядом.

— Сестренка, не стой, заходи. Присаживайся, — изображает гостеприимство и, резко поставив стакан на стол, Арсений спрыгивает со стула и подлетает ко мне с пугающей скоростью.

Я даже подумать не успеваю, настолько ошарашена его заявлением, что реакция у меня замедленная, когда Арсений кладет свои крепкие ладони на мои плечи и подталкивает вперед к столу. Я делаю шаг, повинуясь порыву, и вот уже меня усаживают на стул.

— Кажется, в прошлый раз мы начали не с того, — заявляет Арсений, продолжая стоять подле меня.

Нависает тенью, отчего я едва не сжимаюсь, и лишь память тела не позволяет мне принять позу жертвы. Он делал мне больно, он угрожал. Я не могу и дальше быть слабой рядом с тем, кто не поскупится на угрозы вновь.

— Давай дружить, Элла, — и протягивает мне ладонь, продолжая сально улыбаться.

Я сжимаю кулаки под столом.

— Станислав Валерьевич тебе сказал, чтобы ты подружился со мной?

Арсений усмехается.