А мне почему-то страшно, дико страшно, что она не скажет, и поэтому я, забывая обо всем, вскакиваю со стула и, ухватив ее за запястье, шепчу:
— Я знаю, что он в Индии… Пожалуйста, скажи, где мне его там искать? Умоляю, Стелла, я все, что хочешь…
— Успокойся, глупая! И сядь! Шатает ведь всю! Что, так плохо? — последний вопрос она задает чуть мягче.
— Нет! Да нет же… Ты только скажи… — мой голос срывается, Стелла взволнованно облизывает губы:
— Он не в Индии.
— Нет?! — поверить не могу, что ошиблась! Неужели я могла обмануться?
— Нет.
В Индии у него была пересадка. А дальше, — я выдыхаю! Не показалось… — он направлялся в Тибет. Через Индию лететь было неудобно, но Степа спешил, и это был единственный вариант… — Стелла замолкает. Я понимаю, к чему был такая спешка. Он просто бежал. От себя, от меня, от боли. В который раз за все это время мое сердце мучительно сжимается. Ничего… Когда-нибудь я сумею себя простить.
— Тогда я тоже полечу…
— Да постой же! Куда ты полетишь?
— В Индию, а потом…
— Через Индию неудобно, говорю же.
Там целая история с этим Тибетом. Требуется наличие китайской визы и специального разрешения — пермиты.
Меня охватывает отчаяние и какое-то нездоровое возбуждение. Кажется, еще немного, и я пешком пойду! Пешком пойду…
— Так! Надо подумать… Лола! Лола! — в кабинет заглядывает запыхавшаяся администраторша, — ну-ка, свяжись с Бойченко. Нам бы Таню к Степану отправить. Да, как-нибудь поскорей. Скажи, что я лично просила!
Оседаю на стул и плачу. Не знаю, от чего. Возможно, от бескорыстной помощи Стеллы и её участия.
Растираю слезы. Провожу по волосам, а потом, сама не знаю зачем, спрашиваю абсолютно не к месту:
— Стелла… а ты можешь еще попросить… Я знаю, что это наглость…
— Ну, говори уже!
— Ты не могла бы еще на стрижку меня записать? Я хочу обриться. Наголо.
— Наголо?! Господи, конечно, у беременных женщин свои причуды, но такого я еще не встречала. Лола! Лола! Запиши Таню к Верочке на подстричься. Я так понимаю, как можно скорей? — Киваю в ответ на ее вопросительный взгляд и только сейчас понимаю, что все будет хорошо!
Это был долгий путь.
И километры дороги — не самое страшное из того, что мне пришлось преодолеть. Два дня перелетов и переездов. И вот нас разделяют какие-то километры. Сердце колотится, как сумасшедшее. Волнение охватывает всю меня, и только усиливается по мере нашего дальнейшего продвижения. Все внутри звенит и поет. По телу проходя вибрации, как тогда, когда Степан работал со мной чашами.
